Бывший. Без памяти твой

Глава 3

Не знает? Как это?

Я хлопаю глазами глядя на незнакомца. И почему-то улыбаюсь как дурочка.

Читала в какой-то статье, что смех и улыбка для человека лучшее лекарство от страха. Поэтому так популярна тема клоунов в фильмах ужасов.

Клоун – символ юмора, смеха, радости. От него не ждешь беды. Ну, вернее, раньше не ждали. Сейчас, мне кажется, клоуны настолько плотно ассоциируются именно с книгами Кинга и ужастиками, что о веселье говорить не приходится.

Почему я рассуждаю о клоунах?

Потому что мне страшно. И я улыбаюсь.

Страшно, что этот молодой человек ничего не помнит.

А еще страшнее, что он всё помнит, но скрывает. Потому что ему есть что скрывать. Это вполне реально. И это пугает.

- Не… не знаете?

Переспрашиваю на всякий случай еще раз.

- Не знаю. Не помню. – он становится серьёзным. Хмурится. Лоб напрягает, видимо, в попытке вернуть память. – Чёрт… как это…

- Это бывает.

Если говорить об амнезии – это реально бывает довольно часто, особенно после травм. Но это краткосрочная амнезия и она быстро проходит.

Ну, как быстро… Надо бы сегодня посмотреть справочник.

Сколько там? От нескольких часов, до… нескольких суток? Или недель?

Или неделя – это уже не краткосрочное?

- Вообще ничего не помните?

Он мычит недовольно, головой чуть встряхивает, словно хочет расставить там всё по своим местам. Но тщетно.

- Что-то вроде помню…

- А что вы помните?

- Я… помню, как мы шли, нас было несколько человек. И я…

Он замолкает. Еще сильнее хмурясь.

- Знаешь, нам надо всё-таки попытаться меня вытащить. Холодно. Я к земле примёрз почти. Да и скоро темнеть начнёт. Нехорошо тебе одной тут, в лесу.

- Я не одна, со мной Умка.

- Думаешь, этот зверь защитит?

- Не от кого защищать. Хищников крупных тут нет. Попадаются кабаны, но сейчас они не опасны. Лисы еще.

- Есть хищники посерьёзнее.

- Какие? – спрашиваю на голубом глазу.

- Люди.

Он произносит это слово твердо. И изучает меня.

Я ловлю себя на мысли, что его взгляд – как сканер. Скальпель. Препарирует меня. Пытается разложить на составляющие. На молекулы и атомы.

- Люди здесь редкость. Их тут нет.

- Я же есть.

Снова прищуривается. Что же он, хочет меня напугать? Зачем?

- Часто ты так ходишь тут одна?

- Часто, - зачем мне врать? Могу сказать еще, что за год, который я тут живу – это первый человек, которого я встретила. С которым пошла на контакт.

Туристические и охотничьи тропы как-то обходят наш участок.

Земля тут принадлежит Умужат. Это все знают.

Группы туристов водят свои, местные, с тётушкой у них уговор.

Они не вторгаются в наше пространство, тётушка не выскакивает с ружьём из засады.

Чисто теоретически можно предположить, что сюда могут прийти чужаки. Те, кто приезжает сам, словить это ощущение дикой природы, гор, первозданности, необузданности.

Но им тут особенно нечего делать. Такие люди чаще ищут красивые склоны для фото, что-то необычное.

У нас тут такое тоже есть, но об этом знаем только мы. Тётя, я и дядя Иван или Вано, наш ближайший сосед.

- Поможешь мне выбраться? Я тебе ничего плохого не сделаю.

- Я вас не боюсь.

- Это даже обидно, - он усмехается снова как-то по-мальчишески.

И я невольно им любуюсь. И краснею, когда он ловит меня на подглядывании.

- Так что, красавица Самира, поможешь мне?

Щеки опаляет обжигающий стыд. Что он себе позволяет?

И почему это так приятно, когда такой мужчина делает комплименты?