Бывший муж - моё наказание

Глава 1

Если бы в тот день мне сказали, что все мои планы рухнут из-за появления одного человека, я бы рассмеялась. Я, Сабина Гаджиева, не из тех, чьи планы рушатся. Их приходится аккуратно обходить, как хрупкие станки в цеху.

Утро началось как обычно с чата «Наследие гор», который взорвался уведомлениями.

“@all В 15:00 общее собрание. Новый владелец представляет себя. Присутствие обязательно. Вопросов не будет, будут ответы.”

— Ну наконец-то! — фыркнула Лаура, моя напарница, разматывая новый моток шерсти цвета спелого граната. — Месяц слухов, а кто купил нас — загадка. Как думаешь, скучный инвестор или страшный дядька из министерства культуры?

— Главное, чтобы не дурак, — отозвалась я, сверяя оттенки на новом эскизе с эталоном. — А то придется объяснять, что «карабах» — это не только конфликт, а еще и потрясающий узор.

— Сабина, только ты можешь так элегантно поставить на место начальство, — засмеялась Лаура. — Смотри, тебя сразу в арт-директора произведут.

До трех часов оставалось полдня, и я провела их в привычном ритме: переговоры с мастерицей из Кубачи. Она клялась, что узор «тутта» приносит счастье, а я ей про сроки и ГОСТы. Разбор бракованной партии красителя, виноват был поставщик Артур, и он знал, что я это знаю. И легкая перепалка с бухгалтерией.

— Сабиночка, голубушка, эти счета из Дагестана опять без печати мастерской! — вздохнула Галина Петровна.

— Галина Петровна, дорогая, там мастер Аслан, ему семьдесят, он печать в прошлом году в краску уронил, она теперь вечно липкая. Я вам его голосовое с клятвами на аварском прислала, разве этого мало?

— Мне нужна бумага, а не клятвы, хоть и на мелодичном языке! — но в ее голосе уже слышалась улыбка.

— Бумагу он пришлет с оказией. А пока — моя репутация вместо печати. Берёте?

— Ох, беру, беру. Улетишь ты от нас к чертям, когда-нибудь.

— Меня только с этим ковром отсюда вытянешь, — кивнула я на полуфабрикат на стене — сложную вязь горного орнамента.

Нервозность? Была, конечно. Как перед любой неизвестностью. Но не более того. Я проверила макияж, поправила строгий, но стильный бордовый жакет — образ профессионала, которому не страшен ни один начальник. Мы с Лаурой зашли в конференц-зал в числе последних и встали у дальней стены, прислонившись к стеллажу с образцами тканей.

— Народу как на свадьбе, — прошептала Лаура.

— Главное, чтоб не как на поминках нашего творческого бюджета, — шепнула я в ответ.

В зал вошла наша бывшая директор, Елена Витальевна, с натянутой улыбкой, за ней — пара незнакомых мужчин. И потом... он.

Время замерло на долю секунды. Не от страха. От чистейшего, концентрированного, ледяного… раздражения.

Черт бы тебя побрал, Курбан Амаев!

Он вошел не как хозяин, а как гость, которому все рады. Улыбка. Легкая, необязательная. Дорогой костюм, который сидел на нем так, будто он в нем родился. Волосы, коротко стриженные, ни одной лишней прядки. Орлиный профиль, взгляд, который скользил по залу, будто оценивая не людей, а активы. Мой желудок сжался не от тревоги, а от знакомой досады. Этот человек был живым воплощением самой нелепой ошибки моей молодости.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я резко шагнула влево, скрываясь за величайшей фигурой нашего главного ткача, дяди Вано, который стоял, заложив руки за спину и с гордостью глядя на сцену.

— Чего присела? — удивился он, не глядя на меня.

— Шпилька, — буркнула я, делая вид, что поправляю каблук. — Чертова колодка.

— Ага, — кивнул дядя Вано, полностью поглощенный зрелищем.

Я слышала, как Курбан говорит что-то бархатным, уверенным голосом. Про новые перспективы, про уважение к традициям компании, про синергию между современным дизайном и вековым ремеслом. Все те правильные, пустые слова, которые говорят люди, купившие не бизнес, а бренд. Я стояла, уткнувшись лбом в спину дяди Вано, и мысленно материлась.

Великолепно. Просто великолепно. Из всех компаний в городе — купил именно эту. Из всех отраслей — полез в ковры и текстиль. Небось, думает, что килим и ковер — это одно и то же. Идиот. Выскочка. И этот его вид... «взгляните, какой я серьезный». Угу. А я помню, как ты на свадьбе плясал лезгинку на столе... Нет, не буду вспоминать. Не буду.

— ...и я надеюсь на плодотворное сотрудничество, — закончил он. В зале зааплодировали. Дядя Вано захлопал так, будто отбивал барабанную дробь.

— Молодец мужик! — проворчал он. — Видно, что свой, с Кавказа. Дела пойдут!

— Откуда видно? — не удержалась я от едкого шепота.

— По выправке. И по глазам. Не промахнется.

Я только стиснула зубы. О, он не промахивался. Особенно когда нужно было влезть в мою размеренную жизнь, как в чужой национальный костюм.

Люди стали расходиться. Я выпрямилась, все еще используя дядю Вано как живой щит.

— Ну что, Сабина, впечатлена? — подскочила Лаура, глаза ее горели. — Я впечатлена! Молодой, красивый, деловой... Ходит слух, что холостой!

— Слухи — как некачественная шерсть, чаще всего линяют, — отрезала я, пробираясь к выходу. — И его «красота» нам с тобой премию не начислит.

— Ой, да ты просто завидуешь, что у меня еще есть романтические порывы, а ты вся в своих узорах и контрактах! — засмеялась она.

— Мои узоры и контракты меня никогда не бросали и не устраивали фиктивные браки, — парировала я, но к сожалению про себя.

Мне нужно было на воздух. Быстрее. Я почти бежала по коридору к своему кабинету, этому маленькому царству запахов шерсти, краски и старых бумаг с рисунками.

— Сабина! — меня догнала Елена Витальевна. Лицо у нее было озабоченное. — Ты уже познакомилась с Курбаном Исаевичем?

Сердце гулко стукнуло один раз.

— В толпе? Нет. Зачем?

— Он просил дать ему список ключевых сотрудников. И отдельно — по закупкам сырья и работе с мастерами с Кавказа. Твои эскизы и контакты цехов ему очень интересны. Говорит, хочет погрузиться в тему. Попросил организовать встречу.