Бывший муж. Ошибка прошлого

- 6 -

Если бы Олеся сменила номер.

Если бы уехала в другой город, как многие тогда, и растворилась где-то на просторах нашей страны.

Если бы тот старый блокнот потерялся, а номер размазало от старости…

История, возможно, так и не получила бы своего продолжения.

Но номер оказался живучим, как сорняк. И вот я сижу в кофейне в центре города, смотрю на дверь и ловлю себя на том, что ладони мокрые от волнения.

Кофейня маленькая, модная. Белые стены, много дерева, огромные окна в пол, за которыми течёт городская жизнь.

В динамиках тихо бормочет какая-то английская грусть. Мой столик у окна.

Я проверяю телефон в десятый раз. Никаких новых сообщений. Только короткое: «Буду в четыре.» — которое Олеся прислала утром.

Дверь открывается, звонит колокольчик и сердце у меня подпрыгивает к горлу. Входит парень в худи, потом женщина с ноутбуком, потом какая-то девочка с ярко-розовыми волосами. Не она.

«Могу ещё уйти,» — мелькает мысль.

Просто встать, рассчитаться и вернуться домой. Сделать вид, что встречи не было. Что телефон не дозвонился. Что номер устарел. Всё что угодно.

Но я не встаю.

Когда дверь открывается в следующий раз, я сразу понимаю — это она. Даже если бы не знала в лицо, догадалась бы по тому, как она входит. Немного настороженно, с выпрямленной спиной, осматривая помещение быстрым, цепким взглядом.

Олеся сильно изменилась с тех времён, когда мы обменивались редкими звонками. Волосы, раньше светлые и до плеч, теперь тёмные, собранные в тугой хвост.

Под глазами тонкие морщинки, губы сжаты в прямую линию. На ней простая чёрная футболка и джинсы, а поверх накинута кожаная куртка.

Не девочка, но и не вязкая уставшая тётка. Женщина, которая многое видела и точно не верит в сказки.

Наши взгляды встречаются. Она чуть прищуривается, примеряет меня к воспоминаниям:

– Лариса?

– Да, – поднимаюсь и криво улыбаюсь. – Олеся?

Мы обнимаемся чисто формально. Между нами ужасная неловкость.

– Давно не виделись, – говорит она, усаживаясь напротив. – Очень давно.

– Давно, – соглашаюсь коротко.

Подходит официантка, Олеся заказывает себе чёрный кофе без сахара и мы пару минут говорим ни о чём. Как добралась, как тебе погода, не душно ли.

Обычные фразы, которыми люди заговаривают тишину перед тем, как перейти к тому, ради чего собрались.

– Я, если честно, не совсем поняла, – Олеся обхватывает ладонями стакан с кофе. – Зачем ты мне звонила. Мужья-то наши уже давным-давно не вместе работают. Да и… – она отводит взгляд к окну, – я со своим уже… как бы… тоже не при делах.

– В смысле? – спрашиваю чисто автоматически. Информационно. Не это я пришла узнавать.

Она фыркает, криво усмехается:

– В прямом. Развелась я с ним. А чего удивительного? Кобель и пьяница он был. Как выпьет, так по бабам. Сначала стыдно, терпишь, придумываешь оправдания. А потом надоедает. Вот и ушла. Долго собиралась, но ушла.

Я машинально киваю. Внутри что-то неприятно ёкает. Кобель и пьяница он был. А когда-то она, как и я, звонила на вахту, считала дни между сменами, надеялась.

– Я… – сглатываю. Вот он, тот самый неловкий момент, ради которого я и вытащила её из её новой жизни в свою. – Собственно, поэтому я и позвонила.

– Из-за моего бывшего? – приподнимает бровь. – Надеюсь, он тебе денег не должен. Я свои претензии к нему закрыла.

– Нет, – выдыхаю. – Из-за моего. Из-за Серёжи.

И становится жарко. В кофейне, где только что было прохладно от кондиционера, воздух будто наполняется паром.

– До меня дошли… – начинаю и запинаюсь. – Ну… скажем так… слухи. Очень старые. Мне неловко об этом говорить. Стыдно даже, если честно.

Олеся наклоняет голову, рассматривая меня внимательнее.

– Слухи? – пересказывает она. – Про твоего Сергея?

Я киваю.

– Про ту вахту, – уточняю. – Самую первую. Когда… – мне приходится сделать вдох, – когда я была беременна.

Внутри шевелится надежда. Маленькая, жалкая, но такая яростная, что хочется за неё вцепиться зубами. Вдруг Олеся скажет, что это ерунда, что ничего не было, что эта «подружка Люськи» всё выдумала для красного словца. Вдруг всё окажется смешной ошибкой, перепутанными именами, чужой историей.

Олеся смотрит прямо, не отводя глаз.

– И какие именно слухи? – уточняет она осторожно.

Ладони у меня вспотели так, что я почти не чувствую кружку.

– Что… – язык будто слипся. – Что у моего Серёжи… там… был…

– Роман? – спокойно договаривает за меня Олеся, даже не моргнув.

Это её «роман» для меня гремит как выстрел. Она произносит слово легко, буднично, как будто не ломает этим мою жизнь.

Олеся делает глоток кофе, медленно ставит стакан на блюдце. И в этот момент я всё ещё успеваю думать: сейчас она рассмеётся.

Скажет: «да брось, бред это всё». Отмахнётся от меня. Сплетни это, хрен пойми что.

Но уголок её губ поднимается в невеселой улыбке.

И ещё до того, как она успевает добавить хоть одно слово, я уже чувствую, как все мои хрупкие надежды, которые я так старательно строила последние дни, разлетаются вдребезги.

Бывший муж. Мы справились без тебя

Екатерина Янова

— Значит, Есения, отец твоей дочери — звезда из телевизора? — слышу за спиной до боли знакомый голос.

Разворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с бывшим мужем.

Михаилом Звёздным.

— Ор-ригинально, черт возьми, — рычит он.

Моргаю пару раз, надеясь, что это дурной сон. Но нет. Бывший муж не исчезает. Наоборот, он смотрит на меня с гневным прищуром. Почти как в нашу с ним последнюю встречу, когда я застала его в постели с другой, а он заявил, что наш брак оказался ошибкой.

Я собрала вещи под ненавидящим взглядом свекрови и ушла, напоследок услышав от нее, как она счастлива, что такая дворняжка, как я, больше не будет мешать по жизни ее сыну, а мое место займет достойная во всех отношениях девушка, с которой он будет счастлив.

О том, что ношу под сердцем их плоть и кровь, я никому сообщать не стала. Развели нас быстро, и больше я Звёздного не видела.

А теперь, спустя пять лет, он стоит передо мной, смотрит требовательно и прибивает меня следующим вопросом:

— Есения, сколько лет твоей дочери?