Бывший муж. Ошибка прошлого

- 17 -

Сергей

Сижу в машине под окнами нашего с Ларисой дома. Точнее, некогда нашего.

Двор за эти годы стал родным. Вот этот кривой тополь, который мы с Ларкой ругали каждое лето, потому что пух летит в квартиру. Вот эта лавка у подъезда, клумбы под окнами. Всё стало неотъемлимой частью нашей истории.

Сколько раз я приезжал сюда без мыслей, просто ставил машину и поднимался домой. Теперь сижу и уже час смотрю на окна.

Лара упёртая. Это я знаю лучше всех. Если решила, то не переубедишь. Обиделась, развелась, проучила меня. Ладно. Имеет право.

Вопрос только в том, насколько еще затянется этот цирк.

Первые месяцы я думал, ну еще немного и выдохнется. Психанула, подала на развод, включила режим «я всё могу сама». Ну молодец. Она и правда может. Доказала мне и всему миру. Зачем-то...

Но раздел имущества… это уже не про самостоятельность. Это про принцип.

Каждое заседание, как плевок в душу. Что мне жалко эти метры квадратные дочери и женщине, которая со мной рука об руку всю жизнь прошла? Нет. Всё бы отдал бы им и не спорил не по одному пункту.

Но не в этот раз. Сейчас Лариса со мной развелась. Не я с ней.

Для меня она так и осталась моей женой. Хотела женщина возмездия, получила его. Только бумажка – это бумажка. А семья – это когда ты всё равно первый, кому она звонит, если что-то случилось. Я хочу, чтобы так и было. И я знаю, что, чёрт возьми, так и должно быть.

И этот Новый год я планировал провести с ней.

Не в южном городе, не с начальством, не с коллегами, а с ней. Специально прилетел. Да, не предупредил. Хотел сюрприз сделать.

Приехать, зайти, поставить пакеты с продуктами, подарки, бутылку шампанского и сказать: «Хватит. Наигрались. Я домой».

Романтик из меня так себе, но иногда тоже пробивает.

Сейчас вот сижу, как студент на первой паре, и смотрю на их окна. Свет в зале горит. На кухне мигает гирлянда. Украсила всё.

Она без этих лампочек жить не может, каждый год весь дом сверкает, какие-то снеговики на полках, олень мигает под ёлкой.

Телефон на панели моргает. Татьяна пишет:

«Пап, я выхожу. Ты где?»

Я хмыкаю, набираю ответ:

«Во дворе.»

С Таней мы договорились заранее. Я не идиот, чтобы врываться в Ларкину жизнь совсем без разведки. Дочка не шпион, нет. Но человек, который видит, что происходит и если что может вовремя подать сигнал.

Дверь подъезда распахивается, и в салон садится Таня. Щёки горят, волосы завиты, на ресницах блёстки. Взрослая уже девка, ёлки-палки. А я всё ещё иногда вижу в ней ту сопливую карамельку в розовом ползунке.

– Ну? – спрашиваю, глядя на неё. – Что там?

– Всё норм, – откидывается на сиденье, ремень щёлкает. – Маман дома. Одна. Режет салаты с грустным лицом. Ёлка есть, настроения нет.

Я выдыхаю, плечи чуть расслабляются.

– Точно одна? – уточняю. В голосе слышу своё же напряжение, и это бесит.

– Пап, – закатывает глаза Таня. – Я, конечно, не ФСБ, но никаких мужиков на кухне, под кроватью и на балконе не обнаружено. В халате ходит, подруг всех отшила. Так что не тормози.

Сказать легче, чем сделать.

– Может, хватит вам уже характерами мериться? – добавляет Таня, вдруг посерьёзнев. – Ей тяжело, я вижу. И тебе не кайф.

– Мы… разбираемся, – бурчу, заводя мотор. – Взрослая тема.

– Ага, вижу, как вы «разбираетесь», – фыркает недовольно. – Через суды. Взрослые, а языки в одном месте…

Я косо смотрю на неё:

– Рот с мылом вымою.

– Попа, между прочим, литературное слово, – огрызается родная дочь. Воспитали на свою голову.

Её язык – это Ларка. Один в один.

– И не забывай, папа, – бубнит Таня, отвлекаясь и листая телефон. – С кем встретишь Новый год, с тем и проведёшь его.

– Я потому и прилетел, – отвечаю сквозь зубы, следя за дорогой. – Собираюсь не только год, но и всю оставшуюся с собственной женой провести. Только если она перестанет упираться.

– Бывшей, – автоматически поправляет мелкая язва.

Я стискиваю руль так, что костяшки белеют.

– Для меня она не «бывшая».

Таня смотрит пару секунд, потом вздыхает:

– Я хочу, чтобы вы оба были счастливы, – говорит приглушенно и искренне дочь. – Вместе или по отдельности. Но не в таком вот подвисшем состоянии. Ладно?

И это говорит мне ребёнок. А я, здоровый мужик, сижу и понимаю, что она права.

Отвожу её к подружкам. Там визг, блёстки и музыка долбит прямо по мозгам. Таня, уже в дверях, оборачивается:

– Пап, – говорит, – не тупи сегодня, ладно?

– Это как? – уточняю.

– Ну… не будь собой в худшем смысле, – машет руками в воздухе. – Попробуй… ну… поговорить. Скажи ей что на душе. Она же не экстрасенс. А там как пойдёт.

Машу ей рукой.

Возвращаюсь к дому. По дороге успеваю в супермаркет прямо перед закрытием. Ненавижу закупаться по праздникам, но сейчас даже от этого адреналин поднимается.

Беру цветы. Охапку белоснежных хризантем. Она их любит.

«Розы – банально, а хризантемы такие нежные и пахнут свежестью», – это её фраза. Я помню.

Потом закупаюсь ее любимыми продуктами и напитками. Покупаю всё лучшее, на цены не смотрю. На заднем в машине уже лежит подарок в коробочке украшенной золотистой ленточкой. Серьги и кольцо с изумрудами. Под цвет ее глаз. То, что останется на память, что будет ее украшать.

За кассой продавщица устало поздравляет с наступающим. Я бурчу «и вас», выхожу. Загружаю всё на заднее сиденье.

В голове уже картинка. Звоню в дверь, она растерянная открывает и я говорю: «Лар, хватит. Я скучаю. Давай нахрен всё это и будем жить дальше».

Потом объятия. Может, слёзы. Потом куранты, ужин. А там уже и до спальни недалеко...

Честно? Я соскучился, как пёс.

По её запаху, по её привычке приподниматься на носочки, когда целуется. По тому, как она обижалась, но чай всё равно всегда мне под нос ставила.

Ставлю машину во дворе. Время ещё есть. Я рано. Но лучше рано, чем вваливаться, когда она уже одна Новый год встретила.