Бывший муж. Ты меня не достоин!

Глава 4

Меня словно током пронзает. Их слова падают на меня, как тяжелые камни, один за другим, и каждый ударяет в грудь так, что я не могу вдохнуть. В голове пустота, а в ушах гулко стучит кровь. На мгновение я не понимаю, что это реальность, а не какой-то чудовищный, безвкусный розыгрыш. Тело цепенеет — я не могу пошевелиться или хотя бы вдохнуть глубоко. Взгляд застывает, но внутри стремительно поднимается волна ярости и боли, перемешанных с обидой. Такой острой, что режет внутренности.

Я отчаянно хочу, чтобы здесь был Джан. Чтобы он встал рядом, одним своим голосом и взглядом заткнул их всех, разрушил этот грязный фарс. Чтобы сказал им, что они лгут. Но его нет. И это самое страшное: я одна среди людей, готовых разорвать меня на части словами и намеками, и никто не заступится.

Я ведь была готова к этому спектаклю. Знала, что у них есть свой план и они скоро начнут его осуществлять. Тогда почему я так удивляюсь?

Ступор отступает, в теле рождается холодная решимость.

— Что вы говорите? Что вы несете? Какой любовник? О чем вы вообще? — мой голос звучит глухо, но ровно.

— Ну, естественно, — эта бесячая тетка разводит руки и усмехается. — Отрицай. Что же тебе еще делать... Не будешь же принимать факт. Говорить правду…

— Я столько лет с Джаном. Столько лет у нас все было прекрасно. Но как только вы появились, все перевернулось. Постоянные сомнения во мне, бесконечные подозрения, шепоты за спиной, перешептывания... Что все это значит? Зачем вы лезете в нашу жизнь, когда мы так счастливы? И почему именно сейчас, когда Джана нет? Вы могли сказать все это вчера, когда он был дома. Почему не сделали этого тогда? — в моих словах звенит и гнев, и боль. — Это розыгрыш? Глупая шутка? Для чего вы это делаете?

Тетя Самира хохочет так, что этот смех разрезает воздух. В нем нет веселья — только насмешка и презрение. Свекровь криво улыбается. В ее глазах лишь ледяное удовлетворение.

— Потому что мы решили сделать это так, — с видимой гордостью говорит Самира. — Потому что рядом с Джаном ты умеешь оправдываться так красиво, что он перестает верить кому угодно, кроме тебя. Но знай, он тоже в тебе сомневался. И перед тем как уехать... — она делает нарочитую паузу, наслаждаясь моментом, — он подписал документы о разводе.

Реальность кажется жестоким сном. Каждое слово падает внутрь, как раскаленный металл, обжигая изнутри. К горлу подкатывает тяжелый ком, но я не позволяю себе опустить взгляд. В голове мгновенно выстраивается холодная, логичная цепочка мыслей: если это правда — значит, Джан все это время жил с сомнением, и кто-то методично подталкивал его к этому решению; если ложь — значит, они бьют по самому больному, пытаясь выбить меня из равновесия. Но в любом случае их действия выходят за все границы допустимого, и в этом доме уже нет ничего безопасного.

— Вы врете! Джан так не поступит! Он мне верит. Хватит уже! Я сейчас же позвоню ему.

Достаю телефон, набираю номер мужа. Но он вне зоны действия сети. На глаза наступают слезы. Пытаюсь их сдержать, что получается с огромным трудом.

Свекор, взяв со стола свой мобильный, тычет пальцем в экран. А потом ставит на громкую связь, где я слышу гудки. Буквально через несколько секунд из динамика раздается голос моего мужа:

— Да, пап.

— Есть разговор, сын. Можем обсудить?

— У меня конференция. Позвоню, как освобожусь.

— Хорошо.

Отец мужа отключается, а я в шоке наблюдаю за тем, как он бросает телефон на диван, а с письменного стола берет серую папку. Сглатываю, не зная, что от них ожидать.

«У Джана есть другой номер, который я не знаю».

Эта мысль добивает меня окончательно. Почему он так делает? Ведь я никогда не была навязчивой или истеричкой. Не звонила ему, когда он был на работе. Лишь иногда отправляла сообщения.

К чему это все? Неужели он действительно решил развестись? И сделать это так, чтобы к его появлению меня в этом доме не было?

А как же наша дочь?

Боже, это бред. Мой муж так не поступит.

Свекровь забирает папку из рук мужа, открывает, достает какую-то бумагу.

— Сын подписал документы о разводе, — она подходит ко мне, швыряет в меня документ и, схватив за волосы, тянет к выходу. — Ты ему больше не жена! Моему сыну не нужна русская, он женится на «своей». Проваливай!

Мне больно. Настолько, что дышать невозможно. Марианна тащит меня к двери. Впиваюсь в ее запястье ногтями, чтобы выпустила, но бесполезно.

— Я не уйду, пока не поговорю с мужем! Что вы делаете? Какого черта? Это же… дичь! Как вы смеете?! Что вы себе позволяете?!

— Могу позволить себе, что угодно. Это мой дом!

— Это наш с Джаном дом! — кричу, вырываясь из хватки свекрови.

Мой взгляд цепляется за бумагу, валяющуюся на полу. Я отчетливо вижу подпись — эти знакомые буквы я видела на других документах, которые Джан приносил домой. Теперь они горят предательством.

«Джан... Как ты мог? Без слов? Без объяснений?»

Горло сжимает спазм, но я не даю себе закричать. Вместо этого — холод. Холод, который медленно растекается по телу, вытесняя дрожь.

Взяв мятую бумагу, я отталкиваю от себя руку свекрови, которая тянется, чтобы снова схватить меня.

— Значит так! — цежу я, глядя на всех по очереди. — Я ухожу сама! Но имейте в виду, что придет время и ваш сын сам будет умолять мне. Придет время, дорогая свекровь, ты станешь для него посторонним человеком! Это я тебе обещаю!

Выхожу из дома. Дверь захлопывается за моей спиной с финальным щелчком. Как будто захлопнулась последняя страница нашей с Джаном семейной истории. Я стою на пороге того дома, где еще вчера была хозяйкой.