Бывший муж. Ты меня не достоин!

Глава 16

После разговора с братом возвращаюсь в свой кабинет и плотно закрываю за собой дверь, отрезая гул всего этажа. Тиканье часов и слабое жужжание кондиционера действуют на нервы. Сажусь за стол, открываю чистый лист и начинаю печатать заявление. Каждая буква кажется тяжелой, как свинец: пальцы двигаются медленно, будто подписываю не бумагу, а целую эпоху своей жизни.

Я не спешу. Проверяю каждую формулировку. Подписываю, кладу лист в папку и закрываю ноутбук.

Вызываю секретаря, передаю ей оставшиеся документы и спокойно говорю:

— Эти отчёты отправь в бухгалтерию, а презентацию — в юридический отдел. И, пожалуйста, сделай это сегодня до обеда.

— Конечно, Диана. Всё будет, — уверенно отвечает она.

Я киваю и жду, пока дверь за ней закроется. Потом беру папку с заявлением и направляюсь к брату.

Не стучусь — захожу сразу. Дима сидит за столом, окруженный бумагами, и только спустя несколько секунд отрывает взгляд от монитора. Я кладу заявление прямо перед ним.

— Это что? — приподнимает бровь он.

— Заявление на увольнение, — спокойно отвечаю, усаживаясь в кресло напротив и скрещивая ноги. — Я ухожу, Дима.

Он откидывается на спинку кресла, переплетает пальцы и некоторое время молчит. Затем говорит сдержанно, но в голосе слышится холодный металл:

— Объясни.

Будто не мы пару часов назад обсуждали все в этом помещении. Он что, думал я шучу? Серьезно?

— Всё просто. Я хочу работать там, где могу дышать. Здесь я уже не дышу, а задыхаюсь. И не потому, что не справляюсь, а потому что устала ежедневно ощущать, как по мне ползёт чья-то навязчивая тень.

— Господи, ты опять одно и то же… Вербицкий? — бросает Дима раздраженно.

— Догадался, — сухо усмехаюсь. — Только догадки бездействием не лечатся. А я больше не хочу тратить энергию на каких-то идиотов. Хватит уже. Хотела найти другую работу — ты предложил прийти к тебе. Я согласилась. Но это не значит, что вы можете вести себя так нахально! Я вам не ребенок. Не малолетка!

— Диана, да что может сказать тебя Коля? Я же его закопаю, если он переборщил. Думала, ты из-за его постоянных взглядом так бесишься. Надо было сказать изначально…

— Я говорила. Не один раз. Ты предпочел не слышать, потому что удобнее было видеть меня на рабочем месте, чем разбираться с проблемой, которая требует мужской ответственности и вмешательства. Если он твой самый близкий друг, Дима, это не значит, что я буду молчать и проглатывать. Не буду это делать, даже есть он станет акционером этого места!

— Диана… — брат тяжело выдыхает. — Сейчас не время рушить всё. У тебя проекты, контракты… Я с ним поговорю как надо. Больше Вербицкий к тебе лезть не будет. Обещаю.

Он впервые смягчается. Вижу, что не рад моему уходу. Если бы раньше так со мной разговаривал, я бы, наверное, не ушла, поверив в то, что он разберётся со своим другом. Но сил терпеть у меня нет.

— Я беременна, если ты забыл. И я не обязана тратить остаток своих сил на доказательство элементарного уважения. Мне нужно спокойствие, а не вечные намёки от твоего друга и твоё молчаливое одобрение если дурацких поступков.

— Диан, — раздраженно произносит он. — Кто возьмет тебя беременную на работу? Тебе будет сложно. Оставайся тут, пока есть ресурсы на работу. После рождения ребенка, спустя некоторое время снова вернешься. Коля даже смотреть в твою сторону не будет. Слово даю.

— Я не собираюсь оставаться там, где к женщине относятся как к приложению, а не как к специалисту.

Брат долго и пристально смотрит на меня. Пытается прочитать между строк хоть одну лазейку, за которую можно ухватиться и удержать меня здесь.

— Ты всегда бежишь, когда становится тяжело, — наконец говорит он.

— Нет, — спокойно отвечаю. — Я ухожу, когда понимаю, что борьба лишила меня главного — уважения к себе.

Тишина сгущается между нами. Я слышу, как за окном проезжают машины, и чувствую, как в висках стучит пульс. Но не отступаю.

Дима берет заявление, смотрит на подпись и возвращает лист на стол.

— Я не подпишу.

— Это уже не имеет значения. Я не прошу разрешения, я сообщаю.

Поднимаюсь, направляюсь к двери. На секунду замираю, не оборачиваясь:

— Ты сам научил меня не просить, а добиваться.

— Диана, не тот случай. Пойми ты это…

— Всего хорошего, брат.

Возвращаюсь в кабинет, тихо прикрываю за собой дверь и на секунду прислоняюсь к ней спиной. Открываю шкаф, достаю из ящиков личные вещи: любимую кружку, несколько фотографий Айджан, ежедневник с цветными стикерами, торчащими из страниц. Складываю всё в сумку и ловлю себя на мысли, что на самом деле уходить не хочется. Но и наезды брата и Вербицкого лишили меня терпения.

На столе остаются лишь монитор и аккуратная папка с документацией по последним проектам. Зову секретаря.

— Эти документы передай в бухгалтерию и в юридический отдел, как договаривались. Всё должно быть у них сегодня, не позже обеда. Я ухожу, поэтому… — качаю головой. — Отнести все сейчас. Чтобы мне было спокойнее.

— Конечно, Диана, — забирает папки. — Всё будет в ближайшие сроки.

Через сорок минут я стою перед зеркальной башней из стекла и стали. Фасад уходит в небо острыми линиями, отражая облака, — как символ дисциплины и контроля. У входа охрана в тёмной форме, турникеты, шуршание кондиционеров и запах свежего бетона. В последнее время я четко ощущаю каждый запах.

Не стала переодеваться. В машине привела свой внешний вид в порядок. Да, живот заметен. И я искренне надеюсь, что меня не выгонят из компании, как только узнают о моем положении. Не хочу возвращаться к брату — это будет очередная насмешка надо мной и повод подколоть. И искать новые вакансии тоже не хочу…