Бывший муж. Ты меня не достоин!

Глава 18

Боже… Я умру от его слов. От его вроде бы усталого, но такого… безэмоционального тона.

Закрываю дверь комнаты, где спит дочь. Смотрю на него с ненавистью.

— Да как ты смеешь? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Как? Ещё и меня в чем-то обвиняешь? Где ты потерял совесть, скажи?

Хватаю Джана за руку чуть выше локтя, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Его кожа горячая, но сам он холоден — как будто весь из острого льда. Тащу его за собой в кухню и плотно прикрываю дверь.

Я вся дрожу. Но не от страха, а от злости. От того, что его хриплый шёпот ещё звенит в ушах: «Ты всё испортила».

Испортила?! Я?! Нет, Джан, это ты всё сломал. Ты оставил меня без объяснений. Позволил своим родным выкинуть меня из дома, словно я была случайной женщиной в твоей жизни, а не матерью твоего ребенка. Ты исчез так, что я до сих пор не знаю всей правды. Да я вообще ничего не знаю!

А сейчас, когда я беременна, так вообще ничего слышать не хочу. Нервничать — тем более. Мне нужна тишина, спокойствие, а не вот эти вот разборки.

Я злюсь, потому что вижу, что передо мной уже не тот самоуверенный мужчина, который всегда контролировал всю ситуацию и даже жизнь своих любимых. Передо мной человек, который… потерял опору, что ли... Он смягчился; глаза у него другие — не стальные, а усталые. Он явно в безвыходном положении.

Мысленно даю себе пощечину. Иногда самая опасная ловушка — это жалость, приправленная старыми чувствами.

Я не должна его оправдывать! НЕ. ДОЛЖНА.

Ни один повод, никакая ситуация не способна стереть ту боль, которую он мне причинил.

И всё же в груди дерётся два чувства. Обида и… что-то такое, что заставляет смягчиться. Я умом понимаю, что, возможно, у него проблемы.

Но сердце… сердце всё ещё кричит: «Он предал! Он оставил нас с Айджан, не подумав, справимся мы или нет!»

Я больше не та наивная девчонка, которая жила в его доме и верила, что любовь всё выдержит. Я взрослая женщина. У меня есть дочь. У меня есть долг перед самой собой — уважать себя.

Да, я вижу: он изменился — не такой безжалостный, каким был в офисе. Не смотрит глазами, полными ненависти. Но это не значит, что я обязана простить. Я не готова закрывать глаза на прошлое только потому, что у него под глазами темные круги, а в голосе усталость.

Взгляд у него болезненно прожигающий, но я заставляю себя выдержать его. Я обязана быть сильной. Для себя. Для Айджан. Для ребёнка, которого ношу под сердцем.

И эта злость помогает мне удержаться. Она не даёт утонуть в жалости. Потому что жалость — это первый шаг назад. Туда, где мне больше нельзя оказаться.

— В кого ты превратился? — рычу, глядя на бывшего мужа снизу вверх. — Что ты несёшь? Какое имеешь право врываться в нашу жизнь, из которой ушёл без каких-либо объяснений? Ты хоть знаешь, что с нами было все эти несколько месяцев? Хоть понимаешь, что чувствует Айджан? И какого черта называешь ее своей дочерью, когда твоя мать выкинула меня из дома, схватив за волосы и сказав, что я ее нагуляла?!

Отчетливо вижу, как желваки на скулах Джана дергаются. Он тяжело сглатывает. Отводит взгляд и, сняв капюшон, избавляется от кожанки — бросает на спинку стула. А потом снова смотрит на меня.

— Айджан — моя дочь. Было бы иначе — я не стал бы платить алименты.

— Ой, какое благородство! Мы ведь без твоих денег никак не справились бы! Да?! — зло усмехаюсь.

Клянусь, если бы Айджан не было дома… Если бы она не спала в соседней комнате — я кричала бы! Выплеснула бы всю злость, весь яд, что накопился внутри за все время, что Джан отсутствовал.

— Успокойся, — тон требовательный. — Я сюда не спорить пришел. Как ты оказалась в той компании, Диана? Не было другого места? Специально пришла туда, узнав, что я там? Что ты хочешь мне доказать?

— Я?! Доказать? Ты совсем с катушек слетел?

Моему возмущению нет предела. Я еле сдерживаю эмоции. Гнев вырывается наружу как ураган. Бью Джана в грудь кулаком. Он даже не дёргается. Никак не реагирует. Стоит на месте как статуя, прожигает меня взглядом.

— Почему я должна тебе что-то доказывать? Кто ты вообще такой? Кто?! Я пять лет была слепой. Не могла принять тот факт, что ты трус! Человек, который не способен защитить свою семью! Человек, который позволяет своим родственникам топтать в грязь свою жену! Дочь! Да ты… Даже не спрашиваешь ничего про Айджан. Всё про работу! Раз так надоело жить с нами, слабо было развестись до ухода? Слабо было в лицо сказать, что наш брак тебя достал! А ты что сделал?! Переспал со мной, на следующий день свалил в закат! А потом меня выгоняют из дома твои родители! Обвиняют в…

В горле настолько сухо, что говорить удаётся с трудом. Меня больше бесит, что Джан ничего не говорит. Молча слушает, не отводит взгляда и даже не моргает. Его губы поджаты, руками упирается в стену по обе стороны от меня. Так, что между нами остаются сантиметры. Но меня это совсем не останавливает.

— А потом мне звонит твой адвокат. Стало легче, когда я подписала документы о расторжении брака? М? И как там поживает твоя невеста? Когда свадьба? Черт, — не выдержав, всё-таки теряю контроль над эмоциями и раз за разом бью его то в плечо, то в грудь. Если бы смогла повысить голос — хоть немного остыла бы. Но я не могу себе этого позволить. Не могу разбудить дочку.

Джан ловит мои руки, отводит их назад — к стене. Нависает надо мной как скала и смотрит в упор. Между нашими лицами считанные сантиметры. Я уже чувствую исходящий от него до боли знакомый запах. Слышу стук его сердца — в унисон моему. Я готова бить его до тех пор, пока злость не отойдёт во второй план. Но бывший муж сжимает мои руки настолько сильно, что вырваться из его хватки не удаётся.

— Пусти!

— Молчи, Диана! Заткнись!