Бывший. Никогда не прощу!

Глава 3

– Ты что себе позволяешь, сволочь?! – голос папы, словно раскат грома, разнесся по залу.

– Как ты смеешь? – мама резко встала из-за стола и шагнула вперёд. Её лицо побледнело, как будто из него выкачали всю кровь, губы дрожали, а глаза горели холодным огнём. – Как ты смеешь, Роман? Врываешься сюда пьяный, как скотина, несёшь мерзости, тащишь сюда эту… – её голос дрогнул от отвращения, она указала на брюнетку, которая уже не выглядела такой уверенной, как раньше. Её высокомерная улыбка исчезла, сменившись растерянностью, и она слегка отступила назад, словно почувствовав, что игра зашла слишком далеко.

Вика, моя сестра и виновница торжества, тоже не осталась в стороне, её глаза пылали яростью. Она была как тигрица, готовая защитить свою семью, её лицо исказилось от гнева, а руки сжались в кулаки.

– Ты подонок, ты просто подонок, Рома! – её голос был резким. – Как у тебя язык повернулся говорить такое про мою сестру?! Проваливай отсюда! – прошипела она, хватая бокал со стола и со всей силы швыряя его об пол рядом с ним.

Стекло разлетелось в пыль, осколки рассыпались по полу, сверкая, как алмазы. Звук был оглушительным, как выстрел, и на мгновение все замерли, словно ожидая, что произойдёт дальше.

Но Роман… Роман даже не моргнул. Он только ухмыльнулся.

– О, да вы целый семейный цирк устроили? – его голос звучал тягуче, с этой отвратительной ленцой, с презрением, которое сжигало меня изнутри. Он говорил так, будто наслаждался каждым словом, каждым взглядом, каждым вздохом, который вырывался из груди окружающих.

Муж повернул голову ко мне.

– Что, Настенька? Ничего сказать не можешь? – он сделал шаг вперёд, его глаза сверкали, как у хищника, который загнал свою жертву в угол. – Ах, ну да, ты же всегда была тихой. Только вот за спиной, наверное, ртом работала хорошо? – бросил он с отвращением.

У меня в глазах потемнело.

Но не успела я открыть рот, как папа ударил его в лицо. Сильно. Резко.

Роман пошатнулся, схватившись за скулу. Его лицо исказилось от боли, но он не упал.

В зале раздался женский вскрик — то ли брюнетка испугалась, то ли кто-то из гостей не выдержал напряжения. Звук был пронзительным, как крик совы в ночи.

– Ты ублюдок! – отец трясся от ярости. Ни разу за всю свою жизнь я не видела его таким. Его лицо было багровым от гнева, вены на шее набухли, а глаза горели, как угли.

Рома поднял голову, вытер губу, с которой тонкой полоской стекала кровь. Глаза его сверкнули опасным блеском. А после… Он снова улыбнулся.

– За это ты ответишь.

И плюнул отцу под ноги. После чего медленно засунул руку во внутренний карман пиджака и достал какие-то бумаги.

Мои пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя на коже глубокие полумесяцы.

– Мама!

Я вздрогнула. Ко мне подбежала Сашенька, её маленькие ножки быстро застучали по полу. Она вцепилась в мои ноги, её пальцы сжали ткань платья так сильно, что я почувствовала, как она дрожит. Глаза, огромные и полные ужаса, смотрели на своего отца, но в них не было ни капли узнавания. Она видела перед собой не того человека, который когда-то качал её на руках, читал сказки перед сном, смеялся вместе с ней. Нет. Перед ней стоял кто-то другой. Грубый, пьяный, злой мужчина, который только что назвал её мать…

Нет. Нет. Нет.

Мир вокруг меня сузился до одной точки. Всё остальное перестало существовать. Зал, гости, музыка, даже воздух — всё это исчезло. Остался только Рома. И эти бумаги в его руках.

Он с ленцой подошёл к ближайшему столу и бросил документы перед собой. Громкий хлопок разнёсся по залу, как выстрел.

– Ну что, раз уж у нас тут семейный праздник, то самое время поздравить меня.

Сарказм в его голосе резал слух. Слова были ядовитыми, каждое из них било по мне, оставляя раны, которые, казалось, никогда не заживут.

– Я когда-то думал, что нашёл порядочную, чистую девушку. Настоящую женщину, мать, верную жену, – он коротко усмехнулся, будто сам издевался над своими же словами. Его усмешка была кривой, как будто он наслаждался своей собственной болью, своей собственной горечью. – Но знаете, что я узнал?

Он поднял голову, и его взгляд врезался в меня.

– Что моя Настя — шалава.

Воздух стал тяжёлым, как свинец. По щекам моим покатились слезы.

– Она мне изменяла. И вот доказательство, – он хлопнул ладонью по бумагам. – Вот ДНК-тест и бумаги на развод.

В зале кто-то зашептался. Кто-то ахнул. Я же ничего не слышала.

– Смотрите все на неё.

Рома не кричал. Но его голос пронизывал меня, как нож.

Я почувствовала, как Саша сильнее вцепилась в мои ноги. Она дрожала, её маленькое тело тряслось, как лист на ветру. Меня саму трясло.

Это бред. Зачем он это несёт? Зачем он говорит такое про меня и нашу дочь?! Всё, что он говорил было ложью! Я никогда ему не изменяла.

Гнев вспыхнул внутри, как огонь. Всё, что я сдерживала месяцами, всё, что копилось внутри из-за его ревности, из-за его злобы, из-за его унижений, прорвалось.