Бывший. Никогда не прощу!

Глава 6

Я застыла в дверном проёме, чувствуя, как по коже пробегают тысячи мелких иголок. Тяжёлый взгляд Ромы скользнул по мне сверху вниз. Он сползал медленно, насмешливо, цепляясь за каждую деталь — за моё лицо, сжатые плечи, пальцы, которые непроизвольно задрожали.

– Ты пьян, – тихо и с презрением прошипела я. – Уйди с дороги. Я заберу вещи и уйду.

Рома рассмеялся — коротко и резко, а после сделал шаг ко мне, качнувшись так, что виски в бутылке плеснуло на пол.

– Какие вещи, Насть? – его губы растянулись в кривой ухмылке, но глаза оставались холодными, как сталь. – Свои шмотки? Или этой девчонки, которую ты мне подсунула?

Он ткнул пальцем в воздух, будто указывая на Сашу, и я почувствовала, как острая боль пронзила грудь, словно кто-то вонзил нож прямо в сердце. Его слова о нашей дочери — моей маленькой доченьке, которую он когда-то качал на руках, называл "принцессой", — резали глубже, чем я могла вынести.

– Не смей, – я шагнула вперёд, мой голос сорвался на низкий, почти рычащий тон, но внутри всё сжалось от ужаса и непонимания.

Как он мог? Как он мог так легко отказаться от неё?

– Не смей говорить о ней так. Ты знаешь, что это ложь. Этот твой тест — фальшивка, и я докажу это, слышишь?

Рома прищурился, его ухмылка дрогнула, но он тут же выпрямился, словно пытаясь вернуть себе контроль. Он поднял бутылку к губам, сделал глоток, не отводя от меня взгляда, и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Докажешь? – Рома хмыкнул, словно услышал несусветную глупость. – Да кому ты что докажешь, шалава?

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя жгучие следы. Да что с ним происходит? Не понимала, откуда эта ненависть, эта холодность, которой никогда в нем не было. Слёзы защипали глаза, но я заставила себя стоять прямо, глядя ему в лицо.

– Я не узнаю тебя. Не понимаю, что с тобой стало, Рома… – мой голос дрожал, но я не отводила взгляда. – Зачем ты пришел пьяным на свадьбу Вики, с этой своей дешёвой девкой? Неужели нельзя было все обсудить наедине? Зачем было так позорить нашу семью? Никогда бы не подумала, что ты сделаешь что-то подобное. И знаешь что? Мне жаль, что я столько лет потратила на такого, как ты.

Его лицо исказилось от ярости, бутылка в руке дрогнула, и на секунду мне показалось, что он сейчас её швырнёт. Он шагнул ко мне, так близко, что я почувствовала жар его дыхания, пропитанного алкоголем.

– Тебе жаль?! – он почти проревел это, его голос эхом отлетел от стен коридора. – Да это я любил и угробил кучу сил и денег на такую как ты! Посмотри на себя. Приползла ночью, как побитая собака, за своим барахлом! Думаешь, я тебе что-то отдам? Да я всё выкину, сожгу, и тебя с твоей нагулянной на улицу выставлю! Квартира моя, и ни копейки ты от меня не увидишь, поняла? Ни-ко-пей-ки!

Я стиснула зубы, подавляя дрожь в теле, и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Боль от его слов о Саше всё ещё пульсировала в груди, но я должна быть сильной и попытаться все выяснить и закончить нормально.

– Послушай, Ром, я не собираюсь сейчас ругаться с тобой, – медленно сказала я, стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал от напряжения и подступающих слёз. – Но если ты настаиваешь, давай попробуем поговорить как взрослые люди. Хоть раз. Зачем ты это сделал? Зачем вообще понадобился этот дурацкий тест?

Он чуть покачнулся, и его ухмылка стала шире — злобной, почти хищной, как у зверя, загнавшего добычу в угол.

– Решила поиграть в благородство? Думаешь, у меня память отшибло? Ты забыла, как вела себя, а? Звонки, улыбочки, шёпот в трубку… Думаешь, я идиот?

– Я не знаю, что ты себе напридумывал, но ты прекрасно понимаешь, что Саша твоя. Если нужно, давай повторим этот тест. Пойдём вместе, в клинику, официально, для суда. Мне алименты нужны на дочь, и я не собираюсь отказываться от того, что ей положено.

Рома коротко, грубо рассмеялся и качнул бутылку в руке, алкоголь вновь плеснулся через край и упал на пол липкой лужицей, оставляя резкий запах в воздухе.

– Да делай хоть сто тестов, Настя, сто! Ты от меня ни рубля не увидишь! – он наклонился ко мне, его лицо оказалось так близко, что я увидела красные прожилки в его глазах, и его голос стал ниже, угрожающим. – Решила, что можешь меня развести на деньги? Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь выжать из меня последнее, а потом свалить к своему хахалю? Нет, дорогая, не выйдет!

– Ты сошёл с ума, – проговорила я тихо, почти шёпотом, чувствуя, как внутри всё холодеет от его слов.

Боль от его отказа от дочери с новой силой вонзилась в сердце — как он мог так легко вычеркнуть её из своей жизни? Ещё вчера он был отцом, а сегодня… я не понимала, что сломалось в нём, что превратило его в этого чужого, жестокого человека.

– Ты сам себя убедил в том, чего нет, видимо, лишь бы не признавать собственные ошибки. Ты изменял, врал, унижал меня. И теперь пытаешься уничтожить всё, что нас связывало, даже собственную дочь.

Он дёрнулся, будто мои слова обожгли его, и его глаза вспыхнули дикой яростью.

– Не называй её моей! – рявкнул он, его голос сорвался на хрип, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза, но не от страха, а от боли за Сашеньку, за то, что он так легко от неё отрекается. – Она не моя, ясно?! Не моя!

Меня дёрнуло, словно от удара током, и я не выдержала.

– Не смей такое говорить! – голос сорвался на крик, слёзы хлынули по щекам, и я не могла их остановить. – Как ты можешь? Она твоя дочь, твоя кровь, Рома, она… она тебя любит, а ты… как ты можешь её так бросить?!

– Да мне похер! – он резко приблизил своё лицо к моему, его тёмные глаза, полные ненависти, впились в меня, заставляя сердце болезненно сбиться с ритма. – Я годами смотрел на тебя, думал, какая же ты святая, верная… А потом оказалось, что я воспитывал чужого ребёнка, пока ты строила из себя идеальную жёнушку!

– Да что за бред?! Я никогда тебе не изменяла! – закричала, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли и непонимания. – Хватит перекладывать вину за свои поступки на меня! Это ты хотел себя оправдать, потому что был трусом, который изменял жене, и не мог признаться даже самому себе, что это ты разрушил нашу семью!