Бывший, в школу! Родительское собрание.

Глава 7. Кто на что учился.

Андрей Самсон

-Папочка, смотри, я принцесса в башне!

Поднимаю глаза от телефона и чувствую, как на мгновение внутри все обрушивается от страха.

-Дочь! - Убирая телефон в карман, подлетаю с края песочницы. - Как ты туда забралась? Немедленно слезай, ты слышишь?

Горка метра два в высоту. Сплошные перекладины и только одна маленькая площадка перед спуском.

-Эва!

-А я не могу, папочка! - Появляются на глазах у дочери слезы. - Я боюуууууусь!

Все! Начинает рыдать.

Вокруг тут же собираются непрошеные советчики. Женщины бубнят, дети верещат. Уровень децибел такой, что Эва меня даже не слышит!

-Тихо! - Рявкаю, перекрикивая общий гул. - Я сейчас тебя сниму, - обещаю дочери.

Хватаюсь за перекладину, подтягиваюсь и вдруг слышу вскрик за спиной:

-Вы что?! Она же вас не выдержит!

-С чего вы решили?

-Ее же ещё не залили бетоном! Только закапали!!

-Чего?

Опускаю глаза и действительно вижу, что горка практически никак не закреплена.

-Как вообще это случилось? - Сатанею.

-Ее же только вчера вечером привезли, - объясняют мне. - А в субботу у управляющей компании выходной.

Ну то есть, пока никто не убился, нет смысла кричать, что я натяну их задницы на глобус?!

Черт! А я все не мог понять, почему на детей постоянно орали, чтобы к горке не подходили. Честно говоря, списывал на банальную гиперопеку. Оказалось - сам дурак.

Так, ладно…

-Эва, я буду держать горку, а ты, пожалуйста, просто съедь вниз.

-Там мооокро! - Воет мой ребенок. - Я испачкаю костюмчик!

-Мы его постираем!

-Нееет!

Нужно понимать, что эта черта у моей дочери от ее матери. Есть вошла в истерику, то остановить практически невозможно.

Писец, блин… белый и пушистый!

Кружу под перекладинамм, пытаясь сообразить, как уговорить дочку спуститься. Ее рыдания добавляют моим нервам градуса.

-Нужно, чтобы вы держали горку, а снял ее кто-то полегче, - предлагают из толпы соседей.

В целом, хорошая идея.

-Я могу! - Вызывается эффектная брюнетка в блестящих кроссовках.

Стреляет на меня томным взглядом из-под ресниц.

-Спасибо большое, - киваю ей. - Эва, дочь, сейчас тетя тебе поможет…

Женщина поднимается, а дальше я так и не понимаю, что именно происходит на вершине, но мой ребенок начинает рыдать еще сильнее с криком: «больно»!

-Я ее немного ногтями задела…

Растерянно объясняет женщина.

-Прошу прощения, правда случайно!

Смотрю на ее маникюр. Мда… Им не к детям прикасаться, а грядки пахать! Что женщины в нем находят!?

Меня так бесило, что жена никогда не могла даже мышцу размять.

-Ничего страшного, - вздыхаю.

В целом, больше ничего не остается, как лезть на страх и риск самому.

Люди, конечно, подстрахуют, но все равно приятного мало.

У черту бы пошли эти отчеты! Вот какой леший меня дернул отсмотреть их именно сейчас?

Да потому что я обещал отдать их ещё до вчерашнего вечера, и абсолютно не планировал, что со мной окажется дочь раньше на сутки!

-Что у вас случилось? - Вдруг слышу знакомый голос и вздрагиваю.

Оборачиваюсь.

Возле песочницы, держа за руку сына, стоит Кошкина. Собственной персоной. Видимо, чтобы добить мое ощущение отвратительного отца.

-Дочка… - прокашливаюсь. - Залезла и боится спуститься.

-Ясно, - кивает Катя.

Решительно отходит подальше от толпы, чтобы ее было лучше видно.

-Эва! Привет! - Радостно машет. - Ты как туда забралась?

Дочь вдруг замолкает. Становится так тихо, что фоном остаются слышны только пищалки в ботиночках у малыша, топающего возле коляски.

-Слушай, Эва, - продолжает Катя. - А тебе случайно с высоты не видно, есть возле кондитерской на углу дома красная машина?

-Есть… - вытянув голову вперед, отвечает дочь.

-Здорово! - Улыбается Кошкина. - Это значит, что мои любимые пирожные привезли. А ты любишь пирожные?

-Люблю… - отвечает дочь насторожено и вытирает слезы кулачками.

-А какие любишь?

-С кремом. И с фруктами.

-Ого! И я такие люблю! Ну я тогда побегу покупать, а то все разберут. Ты, кстати, не хочешь со мной?

-Хочу…

-Ну тогда спускайся!

-А я не могу! - Снова начинает всхлипывать. - Я боюсь.

-Боишься съехать с горки? А если я поймаю?

-Там грязно!

-Где? - Кошкина снимает с шеи шарфик и быстро вытирает им горку. - Смотри! Ничего нет! Давай, быстрее скатывайся, а то нам пирожных не останется!

И неожиданно Эва хватается за края спуска. Опускает на него ноги и, оттолкнувшись, летит вниз.

Прикладывается головой о горку и хохочет!

Выдыхаю, когда дочь оказывается у Кати в руках и разрешаю стучать сердцу, больше не делая таких пауз.

-Заразы… - шепчу.

Подбегаю, хватая дочь на руки. Соседи, радостно и одобрительно пошумев, расходятся по своим делам.

-Папочка, ну пирожные же закончатся, - отталкивает меня дочь, пытаясь спрыгнуть обратно на землю.

Я крепко прижимаю ее к плечу и смотрю в глаза Кате.

-Спасибо. Ловко вы ее…

-Кто на что учился, - пожимает плечами. - Но пирожное, видимо, придется Эве купить. Извините…

-Обязательно, - киваю и облизываю пересохшие от волнения губы. - И вас я тоже приглашаю.

-Это лишнее.

-Мам, мы что не пойдём в кондитерскую? - Дергает ее пацаненок за руку. - Ты же обещала.

Кошкина краснеет.

-Пойдём, сыночек.

-Вот вместе и пойдём, - киваю. - Так, дети, вы следите, чтобы Екатерина Руслановна не сбежала за пирожными раньше нас, а мне пока нужно сделать важное дело.

Оставив Эву с Кошкиной на площадке, ухожу к машине. Когда у тебя постоянный ремонт то там, то тут, в машине постоянно валяется веский хлам.

Достаю ленту в красную полоску и возвращаюсь к злополучной горке.

Обматываю ее так плотно, чтобы у ребятни не было даже мысли совершить акт проникновения.

-И качели ещё, пожалуйста. - Просят меня женщины.

-И карусель.