Бывший, в школу! Родительское собрание.

Глава 16. Опасная мышь

Андрей Самсон

Разглядываю пацаненка Кати в зеркало заднего вида. Он такой… забавный и в тоже время выглядит уже как маленький мужчина.

Кажется, что Савелий чем-то похож на меня в детстве. Это, конечно, глупость, но мне почему-то очень легко себя с ним ассоциировать.

-А где Эва? - Замечает пацан мой взгляд.

-Поехала с мамой в бассейне купаться.

-А почему вы не поехали?

-Потому что обещал помочь твоей маме.

-Это хорошо… - вздыхает ребенок. - Потому что я сам устал помогать…

Меня дергают его слова. Видно, что за ними действительно есть повод, а не просто детская бравада или лень.

Что же ты, Кошкина, сына не бережешь? А муж твой куда смотрит?

-Ты всегда можешь попросить меня о помощи, - говорю Савелию. - Давай запишем номера друг друга.

Зачем я это делаю? Понятия не имею.

-Давайте…

Вбиваю в его телефон свой контакт, пока стоим на светофоре, и делаю себе дозвон.

-Вот. Теперь порядок. Ты мне расскажи лучше, как твои успехи , боец? - Перевожу тему. - Ты пояс то свой нашел?

Вздыхает.

-Нашел. У нас их часто путают в раздевалке.

Хмыкаю. Да, это дело известное.

-Соревнования скоро. - Продолжает пацан. - Тренер говорит, что я не правильно броски делаю. А я не понимаю, как правильно…

Задумчиво вздыхаю. Я знаю, о чем он говорит. Это «правильно» нужно почувствовать в теле. Ты будто становишься пружиной на шарнирах, но… как это объяснить? Конечно, придет с опытом.

-Ты знаешь, - отвечаю, - прежде всего, нужно расслабиться, но ни в коем случае не опускать руки. Тело должно почувствовать противника. Если будешь пытаться делать прием, каждый раз вспоминая, какой элемент идет дальше, то вероятность на победу будет очень мала.

-Вы говорите, прямо как мой тренер!

Смеюсь.

-А что он ещё говорит?

-Что главное - что я не боюсь получить по лицу…

-Это он тоже дело говорит. А как его зовут?

-Максим Сергеевич.

-А фамилия?

-Ммм… - не помню, - хмурится Савелий. - Мы его так не называем. Это мама знает…

-Кстати, мы с тобой ее почти догнали. Этот же дом? - Киваю на красивую сталинку.

-Да, этот.

Заворачиваю во двор и паркуюсь.

Выхожу из машины, и на меня тут же накатывает чувство липкого дежавю…

Вот эти самые окна вторые справа на третьем этаже, свет которых вызывал в моем сердце трепет, а вот - качели. Такие же старые, но с закрашенной ржавчиной, на которых я сидел и ждал Кошкину, чтобы просто поговорить…

-А как там собачка? - Вырывает меня из воспоминаний детский голос.

-Что? - Оглядываюсь на распахнутую дверь.

Савелий вылезает сам из машины.

-Я спрашивал про собачку, помните? Которую вы к врачу возили.

-А… - вспоминаю формулировку, которую сообщал дочери. - Ее же забрали хозяева. Представляешь!? Мы ее в ветеринарную клинику тогда отправили, а они как раз объявления оставляли.

-Правда? - Расцветает лицо пацана.

-Правда, - уверенно киваю и треплю его ладонью по макушке.

Не могу же я рассказать, что собака оказалась очень больна. И хозяев ее мы с приятелем действительно нашли. Только платить эти уроды за лечение четвероногого друга категорически отказались. Я не смог усыпить животное. Оплатил операцию и содержание в стационаре. А что будет с животиной дальше - пока не известно. Шансы выкарабкаться у нее пятьдесят на пятьдесят. Неделя покажет что-как.

-А можно я быстренько в квартиру сбегаю? - Вдруг начинает мяться Савелий.

-А что случилось?

-В туалет хочется, - шепчет парень.

Я вообще не планировал знакомится с семьей Кошкиной, но ребенка отпускать одного - это тоже ж не дело.

Ответственность она такая. За чужого ребенка всегда сильнее, чем за своего.

-Ну пойдём, отведу тебя…

Закрываю машину.

В подъезд мы попадаем вместе с миловидной старушкой. И пока она, получив неожиданных собеседников, выкладывает нам все бытовые проблемы дома, помогаю ей донести тяжелые пакеты до лифта. В нем мы и прощаемся. Женщина едет выше, а мы выходим на третьем и сразу слышим звуки скандала.

-Не трогай меня, чертов урод! Это не смешно! Ты вылетишь из этой квартиры, понял?! Я тебя в полицию сдам!

-Ну конечно, в полицию…

Торможу, бросая взгляд на Савелия.

-А… - отмахивается он. - Это соседи, наверное. Дядя Костя, когда из командировки возвращается, они всегда кричат.

Но какое-то шестое чувство разгоняет мою тревогу до небес. Может быть потому, что женский голос мне кажется слишком знакомым, и он становится все громче по мере нашего приближения к квартире.

-О, дверь открыта… - тянется к ручке Савелий, - Тут часто язычок западает…

-А ну-ка здесь постой… - говорю ему строго.

-Зачем? - Хмурясь, замирает парень.

-А слышал, старушка про мышей говорила? Вот мне кажется, я только что видел, как к вам одна проскользнула…

-Где?

-Смотри! Ещё там, за лифтом!

-Где? - Оборачивается пацан.

Я, воспользовавшись его замешательством, делаю шаг в квартиру и сразу захлопываю дверь.

От увиденной картины мне становится дурно.

Какой-то абсолютно голый тип зажимает мою женщину к стене и пытается поцеловать.

Катя лупит его кулаками и пытается увернуться.

-Я ненавижу тебя! Ты мне противен…

И даже если это муж, увиденного и услышанного мне достаточно, чтобы в несколько шагов оказаться рядом и отодрать от Кошкиной мужика.

-Ты чего, придурок? - Рявкаю. - Обалдел?

Мужик улетает в узкий коридорчик перед кухней, попутно задевая руками какие-то предметы на небольшом комоде. Они падают с грохотом.

Катя, закрывая лицо руками съезжает по стене вниз, начиная тихо плакать.

Я глубоко дышу, переводя взгляд с нее на мужика.

Он медленно поднимается.

-Ты кто такой? - Хрипит.

Сдергиваю с двери ванной какое-то полотенце и швыряю в него.

-Прикройся.

В открытую дверь комнаты слышно, как самозабвенно мучает музыкальные игрушки малыш.