Бывший. Я больше не твоя

16. Прошлое

Как ни горько было это признавать, Наташка оказалась права насчёт компании Богдана.

Парни и вправду вели себя некрасиво и не воспринимали меня всерьёз в качестве девушки их друга.

То есть, я и сама не знала, могу ли считаться девушкой Богдана. Ведь ничего такого мы с ним ещё не обсуждали. Но переписывались каждый день, гуляли по вечерам, когда у меня не было смен в кафе. А когда они были – Богдан приезжал в «Арлекино» и торчал там до тех пор, пока я не собиралась домой, чтобы обязательно подвезти меня.

Сегодня он впервые предупредил, что не сможет приехать, потому что обещал присутствовать на каком-то мероприятии с родителями. Но сказал, что его водитель приедет и отвезёт меня домой после смены. Только я наотрез отказалась. Это было слишком неловко. Я пообещала Богдану, что доберусь на такси.

Его внимание и забота порой смущали, но вместе с тем всё сильнее завоёвывали моё сердце. Всю неделю я то и дело без причины улыбалась, витая в облаках. Даже мама заметила, что с её прагматичной дочерью происходят какие-то странные метаморфозы.

В компании парней, завалившихся в кафе в конце моей смены, я не сразу признала друзей Богдана.

Они вели себя развязно и нагло. В нашем семейном «Арлекино» подобные гости случались редко, и я старалась не нарываться.

Стиснув зубы, терпела нахальные взгляды и ухмылки.

Но когда в очередной раз приблизилась к их столику, неся заказ, услышала такое, отчего любое терпение лопнуло бы, как мыльный пузырь.

– Так я не понял, Богдан её уже трахнул или ещё нет? – спросил один из них.

– Да нет, вроде обрабатывает ещё, – ответил другой.

Меня словно кипятком ошпарило. Чуть не уронила поднос.

До меня вдруг мгновенно дошло, где я видела этих парней. И испытала сильнейшее чувство досады от своей невнимательности. Ну как я могла их не узнать!

Руки задрожали, в груди невыносимо запекло. Я надеялась только на одно, что речь идёт о каком-то другом Богдане. Не о моём.

Но в следующее мгновение эти надежды разлетелись вдребезги.

– Писец. Тихомиров не перестаёт удивлять. Что он нашёл в этой облезлой официантке? Ни сисек, ни жопы.

–Да ну ты брось, вполне себе горячая тëлочка, хоть и худенькая. Я бы тоже ей вдул, ну так, ради разнообразия.

Сомнений не осталось, что они говорили обо мне. Такого унижения я не испытывала ещё никогда в жизни.

Медленно развернулась, так и не донеся заказ до нужного стола, и пошла в обратную сторону.

– Маш, – позвала приглушённым голосом свою напарницу, остановившись в проходе. – Будь другом, отнеси это за первый столик. Мне что-то нехорошо.

– Давай, конечно, – сунув мобильный терминал в карман фартука, подхватила у меня поднос Маша.

Я вымученно ей улыбнулась в знак благодарности и рванула в сторону туалета.

Он был у нас общий, с коридором из раковин и тремя закрывающимися на замок глухими кабинками. Заперевшись в одной из них, я опустила крышку унитаза и села на неё сверху, как на стул, позорно разревевшись.

Что они там несли? Богдан обрабатывает меня и хочет... вдуть для разнообразия? Облезлой официантке...

Моё сердце отказывалось верить, что всё это правда. А разум твердил обратное. Наташка, опять же, как в воду глядела...

Слёзы душили меня до боли в горле.

Не представляла, как снова выйду в зал. Все вокруг поймут, что я ревела. Потому что кожа моего лица имела такое ужасное свойство – от малейшего расстройства густо краснеть. А от слёз ещё и опухать.

Нужно было успокоиться, но я не знала как.

И лишь молилась, чтобы эти мажоры поскорее ушли.

Не представляла, как теперь посмотрю Богдану в глаза. А что если он тоже относится ко мне, как его друзья? Ведь Богдан, выходит, обсуждает меня с ними? Раз они в курсе, что у нас пока ещё ничего не было.

Неужели он им сообщит, когда будет?

О господи, это какой-то кошмар…

Не знаю, каким чудом мне удалось успокоиться. Перевела едва ли не рулон туалетной бумаги, вытирая слёзы и высмаркиваясь.

В кабинку кто-то тактично постучал.

– Кир, ты тут? Мы тебя потеряли. С тобой всё в порядке?

Испугавшись в первое мгновение, я с облегчением выдохнула, поняв, что это Маша.

– Всё в порядке, мне уже лучше, – гнусавым голосом отозвалась я.

Хотя это была полная ложь. Слёзы, может, и высохли, но в груди продолжало невыносимо болеть.

– Ну хорошо, тогда давай возвращайся в зал скорее. Там твой ухажëр пришёл.

Если ещё минуту назад я думала, что хуже не бывает, то сейчас поняла, как сильно ошибалась. Теперь мне окончательно перехотелось куда-либо отсюда выходить.

Жаль, что в туалете не было окна, а то я бы с удовольствием выбралась через него на улицу. И сбежала бы домой.

Дождавшись, пока Маша уйдёт, я выглянула из кабинки и, убедившись, что в туалете больше никого нет, подошла к зеркалу.

Оттуда на меня смотрело заплаканное чудовище с размазанной тушью и алыми пятнами на щеках.

Я открыла кран, как следует умылась и влажными ладонями пригладила волосы.

Делать было нечего, пришлось вернуться в зал.

Выйдя туда, сразу увидела Богдана.

Он стоял напротив столика своих друзей, опираясь на него руками. И рассказывал им что-то очень весёлое – парни периодически взрывались хохотом.