Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 8.1 На землях львов плач не слышен

«Воистину, на тех, кто причиняет боль женщинам — гнев Аллаха».

(Сура 33: Аль-Ахзаб, аят 58)

☪

Дни тянулись здесь так медленно. Меня никто не искал. За мной никто не приходил.

Я умру здесь, возле него.

Я стояла у окна и смотрела на море вдали. Он уходил утром и возвращался поздно вечером. Я принадлежала сама себе все эти часы. Запертая в этом доме я сходила с ума. Нужно было как-то связаться с внешним миром. Я должна была позвать на помощь, должна была найти мою семью.

Я вылезла на крышу. Уже привычно. Пальцы дрожали, ветер трепал волосы. Осторожный шаг, еще, и я перебралась в соседнее окно. Приземлилась бесшумно на ковер. Вышла в коридор, задержав дыхание. Тишина.

Телефон. Мне нужен телефон.

Я осторожно открывала двери одну за другой и заглядывала внутрь. Мне должно было повезти.

И повезло. В одной из комнат на постели лежал мобильный. Аллах услышал мои молитвы.

Тихо вошла и прикрыла дверь. Я могла позвонить только в полицию теперь.

— Помогите мне, — я заговорила, когда на другом конце послышался голос. — Умоляю, — я шептала и уже дрожала от слез.

И вдруг тень упала на меня.

— Дай сюда, — мужской голос загремел за спиной.

Телефон вырвали из рук. Вызов оборвался.

Я в ужасе зажмурилась.

Это не был привычный низкий тембр того мужчины. Чужой голос.

Я сжалась и медленно повернулась. Это был кто-то из членов семьи.

— Ты что возомнила о себе, мать твою? — он выругался матом и схватил меня за шею.

Я дернулась. Попыталась оттолкнуть.

— Ты что пытаешься провернуть? Хочешь одурачить моего брата? — он тряхнул меня так силь­но, что мир перевернулся. — Маленький шайтан!

От удушающей злобной хватки у меня слезились глаза.

— Уничтожу, — он отпустил и, резко размахнувшись, ударил меня по лицу. Я опрокинулась на постель. Больно. Как больно.

Поднялась и резко села. Смотрела в его глаза и пыталась не заплакать. Он наклонился и предупредительно поднял вверх палец.

— Если предашь моего брата и навредишь этой семье, я забью тебя до смерти и вышвырну в Босфор по частям.

Он презрительно скривился и вышел, хлопнув дверью.

Я посмотрела на свои дрожащие пальцы на коленях. Стало страшно. Действительно страшно. Он столько раз нападал на меня вот так. Столько раз угрожал и кричал мне в лицо. Но так я никогда не боялась его. Так сильно никогда не боялась.

На землях Караджоглу расположился сам ад. Проклятое царство. Я здесь сгорю заживо дотла среди этих бездушных.

Вытерла мокрое лицо и вернулась через окно обратно в спальню.

Нужно быть сильной, чтобы спастись.

Я стояла у окна и потирала шею после пальцев того человека. Было мерзко. Хотелось сделать ему больно в ответ. Хотелось так сильно, что внутри поднималась тошнота. Но разве я могла? Слишком маленькая, слишком слабая для того, чтобы бросить вызов Караджоглу.

Меня растили иначе. Отец уважал и любил маму. И нас с сестрой. Не повышал голоса ни разу за всю мою жизнь. Не матерился, не поднимал руки. Он был мягким, галантным и благородным. Честным и трудолюбивым. Никогда не брал чужого, никогда не ругался ни с кем. У него большое и чистое сердце. Таким был и мой Али. Такими я знала мужчин.

До Караджоглу.

Грязные псы, бессовестные, бесчестные, бесчеловечные.

В этих размышлениях я не заметила, как стемнело и как вернулся мой сосед по комнате. Он видимо позвал меня, когда вошел, но я не услышала: его присутствие я обнаружила, когда он подошел и взял меня за локоть.

Я вздрогнула и ударилась о подоконник. Развернулась, поймала его взгляд, тёмный, изучающий, и тут же отвела глаза.

— Я не слышала, как ты вошел, — сказала тихо, глядя куда угодно, только не на него.

Он взял меня за руку и развернул к себе. От его прикосновений я снова непроизвольно дрогнула: нервы были на пределе.

Он свел брови и вопрошающе смотрел на меня. Заподозрил что-то.

— Не ожидала просто, — я врала неправдоподобно, потому что его брови опускались все ниже. Я потом в его лице что-то изменилось. Он немного повернул голову, осматривая мою щеку. Прищурился. Лицо потемнело. Я сглотнула.

Нет, только не поднимай свой ураган снова…

— Кто сделал? — его голос глухой и уже наполненный яростью. Я отвернулась. Он резко повернул меня обратно к себе. — Кто сделал?! — рявкнул. — Говори! — он обхватил мое лицо и, слегка повернув, смотрел на покрасневшую шею.

Я вдруг почувствовала, что плачу. С ним я все быстрее становилась слабой. Жалкая, соберись. Своими слезами ты бессознательно просишь его защиты. Не проси. Никогда не проси его ни о чем. Никогда не смей нуждаться в нем. Он один из них.