Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 1.2 Тьма, пришедшая при свете

Мы въехали на проселочную дорогу: были уже за городом. Машина через несколько минут остановилась. Дверь открылась, впустив в салон свежий воздух. Я дернулась, намереваясь выскочить, но мужчина рядом со мной оказался быстрее: выдернул из салона за локоть и выволок на улицу.

— Куда ты меня тащишь? — я дернулась, вырывая руку. — Оставь меня! Эй, с тобой говорю! Ты что за зверь?! — я трясла головой, пытаясь сбросить ослепляющую меня ткань.

Я слышала людей вокруг. Они едва слышно шептались, но никто не говорил в голос. Никто не пытался меня спасти. Вокруг густо пахло садом, слышалось пение птиц. Легкий скрип двери — и мы оказались в помещении. Под ногами теперь был пол, ноги заскользили по плитке или гладкому камню. Я вскрикнула, и голос эхом разнесся вокруг — здание большое. Пахло приятно, как в жилом доме.

Я споткнулась обо что-то впереди и почувствовала, как мужчина приподнял меня одной рукой. Я еще раз попыталась вырваться, но не смогла.

— Помогите! — я кричала, пока он волок меня вверх по лестнице. Ударялась ногами о ступеньки. — Отпусти, пусти!

Дверь открылась. Он швырнул меня внутрь и запер. Я стянула черный пиджак с головы и тут же поморщилась от яркого света: оказалась посреди большой светлой комнаты. Не подвал, не сарай, не глухой лес. И не обочина, слава богу.

Они похитили меня? Но кому и зачем это нужно? Кто все эти люди в темных костюмах? Почему они были в моем доме? Я вспомнила про маму и сестренку и сжалась. Белый ковер с длинным густым ворсом. Сжимаю его пальцами. Может, они торгуют людьми? Женщинами? Или органами?

Я обернулась по сторонам. Нужно бежать — вот что пульсировало в моей голове, бежать без оглядки и пока есть силы. Во что бы то ни стало нужно спастись отсюда.

— Помогите! — я вскочила на слабые ноги и бросилась к двери. — Пожалуйста! Отпустите меня! — я колотила кулаками в дверь. — Прошу вас! — кричала изо всех сил. — Эй, эй! — я дергала за ручку. — Прошу! — я вопила так громко, как могла. — Вы слышите меня? — я зажмурилась и уперла ладони в дверь. Кисти болели, не хватало дыхания.

Отдышалась и бросилась к окну. Распахнула его и глубоко вдохнула. Внизу было несколько мужчин, они говорили на повышенных тонах.

— Сами, я убью тебя! — один из них кричал. — Еще раз ты ослушаешься меня, я прострелю тебе голову!

Я вылезла из окна на крышу террасы. Подошла к краю, чтобы увидеть лица. Несколько мужчин стояло на лужайке.

— Я сказал не лезть в мои дела! — один из них орал как ненормальный.

— Ты слишком затянул!

— Закрой свой рот! — он ударил его. — Не посмотрю на то, что сын моего дяди. Оторву тебе голову этими руками! — зарычал и поднял ладони. Покрытые венами руки тряслись от ярости.

Кто все эти люди? Где я?

— Брат, стоило дать мне все решить! — второй стоял с опущенной головой и вытирал кровь с губы. — Все и так запуталось эти дни, а теперь начнется война! Ты развязал эту войну сегодня! — он поднял лицо. — Междоусобицу! Ты не можешь нарушать законов этой семьи!

— Я сказал, что все решу сам! — он завопил. — Ты сомневаешься во мне?!

— Это мое дело, брат, мое! — он ударил себя кулаком в грудь. — Ты не поймешь!

— Ты будешь слушать меня, меня! — яростный крик. — Как всегда слушал, так и продолжишь до конца своей жизни! Потому что своих мозгов не нажил! Ты кто такой, кто? А? — он ударил его по лицу.

— Брат! — тот согнулся пополам и вскинул ладонь, призывая его отступить.

— Ты решил, что умнее меня, Сами? Умный, самый умный? — он орал так громко.

— Брат, нельзя, это вопрос чести! — он вскинул руки. — Здесь только одно решение!

— Я буду думать об этом, не ты! — снова закричал и ударил его. Я дернулась в ужасе. Эти люди сумасшедшие. — Это моя семья, мои законы! Будешь говорить мне, что делать?! Решил, что знаешь лучше меня?! Убью тебя! — он еще раз ударил его.

Я на несколько секунд опустилась на крышу, чтобы отдышаться. А он сильно избивал его по лицу, матерясь. От этой жестокости меня чуть не стошнило.

— Семья? — мужчина заорал, вытирая кровь у носа. — Что ты знаешь о семье! Я вчера Джана похоронил! — он взорвался.

— Я тоже нес тот гроб, Сами! — истошный вопль прорезал воздух подо мной. Багровое обезображенное гневом лицо покрылось испариной. — И вместе с тобой закапывал его в землю! И только потому, что у тебя от горя рассудок помутился, я тебя не застрелил!

— Застрелил бы? — он ухмыльнулся.

— Не ты ли тут кричал о нерушимости законов этой семьи? — ощетинился. — Разве не такое наказание полагается за неисполнение приказа?

— «Долг перед патроном — выше личных чувств», говоришь? — он ухмыльнулся.

— Именно.

— Эта девчонка здесь не останется, иначе меня не звать Сами.

— Не тебе решать это дело, — он рявкнул. — Ты кто такой?! — он вскинул ладонь и стиснул зубы. — Мы с женщинами не воюем.

— Мы теперь благородные, брат? — он хохотнул и сплюнул кровь на зеленую траву.

— Не благородные, не благородные, но и не собаки.

— Оглянись! Эту черту перешли не мы! На войне, где детей не щадят, есть дело до женщин? — он зашипел, его глаза налились кровью. — Дай мне уже отмыть честь этой семьи!

— Честь Караджоглу будет очищена иначе.

— Нет, ты не сделаешь этого, — его лицо побагровело. — Ради яки, что у тебя в кармане, не сделаешь!