Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 3.3 И упал тот, кого называли Сыном Силы

Нет, господин Караджоглу, тебе не удастся сделать меня похожей на себя, я не стану такой же грязной и бесчестной! Мой отец воспитал меня иначе, мой честный и добродетельный отец всегда учил меня жить по совести.

Будь что будет. Аллах, вверяю себя тебе. Пусть я ошибаюсь, только ты не ошибайся.

Я развернулась и подошла к нему. Подняла футболку, но он тут же перехватил мою руку.

— Ты глупая или бесстрашная такая? — открыл глаза и смотрел мне в лицо. Слабый взгляд. Теперь эти глаза выглядели еще более безумными.

— Мы уже определились, что я жалкая и трусливая, зачем опять утомляешь свой язык? — я дернула руку, он опешил от моей решимости. — Я давала клятву, и ты не заставишь меня от нее отказаться, запугав! Я и не таких злодеев с того света возвращала.

— Ты таких, как я, еще не встречала.

— Аллах-Аллах, возьми медаль за скромность!

— Если бы знала все, сама помогла бы отправиться на тот свет.

— Я не судья тебе, братец, — я подняла вверх указательный палец.

— Братец? — он гневно поморщился. — Какой я тебе братец?! Чтобы я больше не слышал! — захрипел.

— Мужем называть? — я нервно ухмыльнулась и швырнула в него, словно камень. — Я лучше сдохну!

— Никак не называй, божье наказанье, — поморщился от боли.

— Я сегодня спасу твою жизнь, даже если это будет мне стоить собственной.

Он гневно выдохнул и качнул головой. Я на секунду закрыла глаза и отдышалась. Эта перепалка меня утомила.

— Слушай, я не дура, Караджоглу, я знаю, что ты сделал, — я запнулась, язык не поворачивался, — ты… защитил меня, — я пробормотала себе под нос, заставляя его морщится от моего жалкого лепета, — не выстрелил там, в лесу, не дал выстрелить брату. Не знаю, почему ты это сделал, пусть останется с тобой. Считай, просто отдаю тебе долг.

— Не отдавай, — он прямо смотрел мне в глаза.

— Хочешь, чтобы была должна тебе до конца жизни?! — я вспыхнула.

— Звучит неплохо, — он сжал зубы от боли. Я безнадежно вздохнула. Упертый баран.

— Мы теряем время, крови все больше, — я смотрела на прилипшую к его телу футболку.

— Я уже все сказал.

— Отлично, ты потеряешь сознание минут за пятнадцать, а если будешь так сжимать мою руку — то и за все десять. И тогда я смогу остановить кровотечение в тишине и без идиотского сопротивления.

— Дура, — он закрыл глаза.

— Они убьют меня без тебя! — я вдруг закричала и потеряла дыхание. Это не было манипуляцией, это было криком отчаяния. И правдой. Он посмотрел мне в лицо. — Это первое, что они сделают, когда найдут тебя мертвым. Ты не можешь вот так сдаться после всего. Не можешь оставить меня на полпути сейчас!

Он почему-то молчал.

— Дай мне сделать это хотя бы для себя. Позволь попытаться спастись с твоей помощью снова.

Он отвернул лицо, но разжал пальцы. Я осторожно взялась за края футболки и приподняла ткань. Напряженные мышцы толкали кровь сильнее. Отклеила повязку: рана пульсировала.

— Черт, — я вернула бинт на место. — Постарайся дышать медленнее и глубже, — я вскочила и побежала за аптечкой в ванную. Вернулась, сняла повязку, приложила новую и зажала поверх полотенцем. — Это не пулевое…

— Не пулевое, — он отвернул лицо и закрыл глаза: кажется, боль была слишком сильная.

— Поэтому нет сквозного отверстия, — я кивнула и надавила сильнее. Он поднял на меня глаза и смотрел прямо.

— Откуда знаешь? — он сжал зубы: кажется, понял, что я наблюдала за ним в ванной. Я поджала губы и потупила взгляд.

— Потерпи, ладно? Мне нужно надавить посильнее.

— Делай уже, — он нахмурился. Я положила вторую ладонь на его живот, опираясь. Он бросил на нее напряженный взгляд.

— У тебя сильный жар, — кожа горела под моими пальцами.

— Это поможет что ли? — он раздраженно кивнул на мою руку на своем животе. Я быстро отняла ладонь.

— Отключайся уже, — бормотала себе под нос, наклонившись к его ребрам, — мешаешь только, — кровь не останавливалась. Я коснулась пальцами его ребер, осматривая рану. — Ты, ты что, зашил? Сам зашил? — я вскинула лицо.

— Зашил.

— Аллах, насколько же ты ненормальный? — я в ужасе округлила глаза и вернулась к ране. Мышцы подрагивали в спазмах, живот часто поднимался и опускался от дыхания. Это только усиливало кровотечение. — Тебе нужно успокоиться, ладно? — я снова интуитивно приложила ладонь к его коже. — Не дыши так часто, — я поймала его взгляд. Он покосился на мою кисть.

— Убери уже руку!

— Перестань так дергаться, у тебя пульс сумасшедший…

— Да убери ты уже руку! — он заорал, перебив меня, и резко дернулся.

— Что ты делаешь?! Тише! — я сильнее прижала полотенце и вздохнула.

Он нервно закрыл глаза.

— Твое сердце борется.

Он распахнула глаза и уставился на меня.

— Борется, как иначе, — он шевельнул сухими губами. На секунду мне даже стало жаль его. Только на секунду.

— Удивительно, что оно вообще там есть, — пробормотала себе под нос. — Да и к тому же такое сумасшедшее и неугомонное. Была готова поспорить, что когда будут вскрывать тебя, гранит найдут в грудной клетке.

— Уйди.

— Послушай, из-за нехватки крови сосуды сузились, сердце качает остатки крови все быстрее, чтобы поддерживать органы, тебе хочется дышать часто, ведь из крови поступает все меньше кислорода, но тебе нужно оставаться неподвижным.

Он молчал. Я кивнула, радуясь уже тому, что этот сумасшедший меня услышал.

— Есть тонометр?

— Я похож на того, у кого есть тонометр, девочка? — он раздражительно повысил голос.

— Правда. Ты похож на того, кто зашивает сам себя.

— Ты надоела мне уже своей болтовней.

— Думаешь, в восторге от твоего общества? Надо пульс измерить хотя бы, — я наклонилась к нему, коснулась пальцами его шеи, нащупав артерию и отсчитывая пульсации. Он повернул ко мне лицо. Я считала удары про себя, шевеля губами. Он рассматривал мое лицо.