Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 4.2 Яд от врага твоего — мой яд

Раздался стук. Он открыл дверь и впустил внутрь седоволосого мужчину с медицинским чемоданчиком.

— Добро пожаловать, — он протянул мужчине руку.

— С добром пожаловал, — врач пожал руку и повернулся ко мне. — Аллах. Ты почему не предупредил, сынок? — он растерянно замер. — Я так привык штопать твоих парней, не ожидал, признаюсь, — он поправил круглые очки на переносице. Я присела, притянув повыше одеяло. — Здравствуй, милая, — он несмело подошел к постели. Я смущенно кивнула. — Ох, — он снял очки, удивленно рассматривая меня, — думал, это все слухи. «Женится патрон», – сказали. Не поверил. Рассмеялся только. Мой Мерт, ну нет, думаю, не решится, безумец. А ты всех к черту послал и сделал по-своему, как всегда. Жена ведь? — он повернулся и посмотрел на него. Тот неуверенно кивнул, глядя на меня. — Аллах, я увидел эти дни, — он покачал головой и присел рядом со мной, — даже и не знаю, сынок, за тебя порадоваться или за нее погоревать, — он задумчиво покачал головой.

— Дядя Мехди, полегче там, — он сложил руки на груди и сжал челюсть.

— Я тебя люблю больше остальных, мой лев. Но ты можешь быть редкостным засранцем, родной, — он копался в своем чемоданчике, — ты знаешь сам. А глаза-то, глаза какие, — он подмигнул мужчине, кивая на меня, — вот такие должны быть глаза, чтобы заставить его уже отказаться от всех этих женщин, — он надел перчатки и ухмыльнулся мне. — Не ожидал от тебя, мой Мерт, — он приложил к моей груди статоскоп. — Твой дед однажды сказал мне: «мой безумный внук устроит конец света, если влюбится. Заставить море с небом сойтись только он может», — он засмеялся. — Смотрю на тебя, девочка, и понимаю теперь хорошо, что он хотел этим сказать. Сошлись, будь я проклят. Ну, красавица, чем ты так напугала своего мужчину, что он меня с операции выдернул?

— Ее тошнит, слабость, температура поднялась, кажется, — он подошел, держа руки в карманах. Даже рта открыть мне не дал.

— Питаешься хорошо? — он достал тонометр.

— Нет, — он снова отвечал за меня.

— Ну, а ты-то куда смотришь? — он свел брови и обернулся. — Бледная вон совсем девчонка. Может, ты не того врача позвал, а? — он подмигнул.

— Того позвал, того, ты давай делай свое дело! — он свел брови.

— Ты так и будешь над душой стоять, Аллах-Аллах? Не съем я ее, не сторожи как пес, — он измерил мне давление. — Низкое совсем. Какое обычно? — он посмотрел на мужчину у постели. Тот молчал. — Аллергия есть?

Я видела, как лицо моего похитителя темнело.

— Что ты за муж? — он покачал головой, отвернулся и посмотрел на меня.

— Нет у меня аллергии, — я заправила волосы за уши.

— Ты зачем его выбрала, а? — он улыбнулся мне. — Безумец, не знающий покоя. Не могла за обычного парня с района выйти? Такая красивая, и нужен тебе этот неуравновешенный?

— Дядя, ты займись уже делом! — злился.

— Он и детстве был такой несносный, — он завязал мне жгут повыше локтя. — Спорил постоянно с дедом. Никто не смел, только этот парень ничего не боялся. Смышленый и острый на язык, — он взял у меня кровь. — Дед смеялся, говорил: «Смотри, Мехди, мой щенок опять меня уделал. Толковый сопляк какой растет». Твои братья молчали и поддакивали старому ворчуну, ты один ничего никогда не боялся. Даже по шее получал молча. Ни звука не издавал.

— Ты сегодня много говоришь, — он злился.

— Дышать трудно? — он наклонился ко мне. Я кивнула. — Давай кардиограмму сделаем, раз уж я здесь. Исключим самое неприятное. Помоги раскрутить, — он кивнул мужчине и протянул провода. — Ну, дочка, ты чего застыла, снимай блузку.

Я замерла и медленно подняла глаза, тут же столкнувшись с ним взглядом. Сглотнула нервно. Он поежился и отошел к окну, смущенно потирая шею.

— Как дети, честное слово, ты не стесняйся меня, дочка, — он достал аппарат и положил на постель. Я несмело принялась расстегивать блузку пижамы. Пальцы дрожали и были такими предательски слабыми. — Сынок, ну помоги же, чего встал там?

Он повернулся и поджал губы. Подошел к постели и наклонился ко мне.

— Давай, — он медленно спустил блузку вниз по моим плечам.

— Ты что делаешь? — я зашипела на него едва слышно. Он наклонился ниже, придерживая рукава, пока я не вытащила руки. Потом резко выпрямился и отступил. Я смущенно поправила шлейки белья.

Доктор налепил электроды, закрепил манжеты.

— Дыши спокойно, — он смотрел на аппарат, выпихивающий бумагу. Мужчина подошел и встал рядом, наблюдая и сжимая мою пижаму пальцами. У меня от его присутствия уже нервы расшатались. — Отойди, смотри, как из-за тебя пульс скачет, — протер очки, ухмыляясь себе под нос.

— Что там уже? — нетерпеливо упер руки в бока.

— Сердце в порядке. Пока что, — он повернулся и смерил мужчину порицающим взглядом. — Жесткий он, дочка, весь в деда, старика Музафера, — он вскинул брови. — Ты пацаненком был, он своими ладошками парней по двору гонял. Лупил так сильно. Суровый и угрюмый. Похож ты на него сильно. Я не говорил тебе. Мы с ним встретились, когда он в твоих годах был как раз. Так же смотрел ненормально. Взрывался так же, — он задумался и замолчал ненадолго. — По нему кроме меня никто скучать не будет, никто, знаешь, Мерт? — он многозначительно посмотрел на мужчину. — Скверно это все. Не любил он никого никогда. Не умеет, — он покачал головой. — Ты раз осмелился, потрудись не натворить дел. Тебе сложно будет, ты знаешь. Потому что тебе никто не подходит, не может подходить. Ты разрушать приучен, — он смотрел на свои руки. Мы молча слушали, не знаю, почему. — Не сломай. Это тебе не револьвер держать, сталь-то все стерпит. Не задуши ее, — он посмотрел ему в глаза. — Собой не задуши и образу жизни своему не дай ее раздавить. Другая она, сынок, не видишь что ли? — он жалостливо сморщил лоб. — Научи ее справляться с тобой. Она ведь не твои псы, что все примут от тебя. А ты, дочка, спуску ему не давай, не место ставь и ничего не прощай. Больно сделает — пусть расплачивается сполна, медведь.