Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 9.3 В тот день я обнимала зло

Мерт захлопнул дверь.

— Дай мне поговорить с мамой. Я только услышу ее голос, больше ничего, — я обессилено присела на диван.

— Забудь, — он прошел к шкафу.

— Что будет со мной? — я потерла лицо.

Он молча переоделся.

— Кто были те люди? Почему они хотят меня убить? — я следила за ним глазами. — Они все Караджоглу?

Он не ответил, только пошел в ванную. Я вскочила и перегородила ему путь.

— Ты не сможешь все время молчать.

— Отойди, — он отодвинул меня. Я смотрела, как он моет руки.

— Хоть попытайся иногда быть человеком! — я скрестила руки на груди. — Не обязательно всегда быть сволочью.

Он умыл лицо и выпрямился.

— Хватит меня провоцировать, — обернулся. Капли бежали по его лицу. — У меня нет столько терпения.

— Я уже не выдерживаю, не видишь?! — повысила голос. — Мое терпение рядом с тобой уже давно закончилось! — я ткнула себе в грудь.

— Переживешь.

— Я знаю, что ты помогаешь мне. Но зачем тебе это? Какая твоя выгода? — прищурилась, пытаясь его разгадать.

Он спокойно вытер лицо и вошел в комнату.

— Милосердие? Ну, нет, это же Мерт Караджоглу. Интерес ко мне? Нет, ты даже не смотришь на меня. Что тебе надо, говори?! Говори уже!

— Ты задаешь слишком много вопросов. Пусть этот неутомимый рот передохнет, — стиснул челюсть.

— Что в моем доме принадлежало тебе? — я пошла следом. — Что хотел забрать?

— Довольно! — он закричал и швырнул на постель полотенце. — От тебя столько шума!

— У меня кроме тебя здесь никого нет.

Он обернулся и посмотрел мне в глаза. Я натужно сглотнула от его тяжелого взгляда.

— Я ни с кем не могу поговорить, — я продолжила и подошла к нему. — Ты изолировал меня от всего внешнего мира, даже от людей в доме. Я не понимаю, где я, что делаю, что происходит. Я даже не знаю, какой сегодня день недели! Ты молчишь и злишься. Злишься все время! У тебя нет права злиться на меня, — покачала головой, — это мое право, не твое, — я отдышалась. — Боже, я так рехнусь здесь рядом с тобой, — нервно ухмыльнулась и потерла лицо.

Он оперся руками на стену и выдохнул. Я подошла и положила руку ему на плечо.

— Поговори со мной немного, прошу…

Он резко повернулся и поднял вверх указательный палец:

— Не прикасайся ко мне, ясно? Запиши вот здесь, — он ткнул в пол, заорал и отвернулся.

— Ты совсем больной! — я схватила книгу с полки и швырнула в него. Он резко обернулся. — Ненормальный! — я хватала книги и бросала в него. — Псих! Маньяк! — я что есть силы щвыряла книги в него, рыдая в голос. Нервы сдали. Это был конец. — Да кто ты такой?! Не хочу ничего от тебя! — я сбросила все с комода. — Одежду твою не хочу! — я стянула футболку и швырнула в него, следом бросила и шорты. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Не хочу находиться рядом с тобой! — я бросилась к двери, но он схватил меня. — Пусти! Урод! Чтоб вы все сдохли! — я дергала ногами, ударяя в дверь, пока он сжимал меня руками и оттаскивал в сторону. — Прочь от меня! — я оттолкнула его и упала на постель. Он опустился на меня, сжав мои руки и вдавливая меня в кровать. — Ударь меня уже, Мерт Караджоглу, заставь и меня боятся тебя! Заставь подчиняться! Давай, сломай меня о себя! — я зажмурилась и закричала.

— Тихо ты! — он тряхнул меня. — Здесь не принято кричать!

— О, я буду громко кричать! Очень громко! — я вопила в его багровое лицо. Сумасшедшие зеленые глаза буравили меня, брови были приспущены. Вена на лбу набухла. Волосы сбились и спадали на лицо. — Ты запомнишь меня на всю свою никчемную жизнь, обещаю! — я кричала, что было голоса, от собственной беспомощности.

— Верю, — он скользил глазами по моему лицу.

— Я однажды умру возле тебя, вот чем закончится эта история, но ты будешь помнить, — прищурила глаза, — будешь слышать мой голос в своей голове до последнего дня! — я роняла слезы по вискам.

Он поморщился.

— Не умрешь, — сильнее сжал меня руками.

— На твоей совести будет.

— Знаю, — он смотрел мне в лицо.

— Я не хочу тебя и твою жизнь, — я закрыла глаза. — Не хочу всего этого. Не хочу видеть этих людей внизу каждый день, — отвернула лицо к плечу. — Не хочу находиться в доме с оружейным шкафом… Это не моя жизнь. Это не жизнь вовсе, это пытка.

— Я тебя не отпущу.

Я открыла глаза и повернула к нему лицо. Он прямо смотрел на меня.

— Они убьют тебя, как только выйдешь за дверь. Там, за этим порогом, ты в большей опасности, чем здесь, со мной. Они как стервятники кружат возле дома, ожидая, что я отпущу тебя. Пока ты в моих руках, их руки тебя не коснуться. Тебе выбирать, чьей жертвой стать.

— Почему ты наказываешь меня собой? — я водила глазами по его лицу. Я начинала болезненно привыкать к этим чертам, и это причиняло душевный дискомфорт. — Сколько это будет продолжаться?

— Сколько потребуется.

— Я так сильно тебя ненавижу, — я смотрела на щетину у его губ.

— Поверь, я очень хорошо это чувствую, — он проскользил глазами по моей шее. Горло дрожало от его взгляда, словно он прикасался ко мне. Я ощущала, как предательски заливаюсь краской и покрываюсь испариной, не могла это контролировать. — От ярости щеки покраснели.

Кровь стала еще горячее под кожей. Запах его тела, смешанный с тяжелым парфюмом, пульсировал у моего лица.

— Ты больной, — я смотрела, как стучит артерия на его напряженной разгоряченной шее.

— Ты даже не представляешь, — он прохрипел и мельком глянул на мои губы.

— Таких как ты больше нет. Ты самый ненормальный из всех, кого видела. Но я тебя не боюсь.

— Врешь, — он понизил голос, — у тебя от страха губы дрожат, — он упер в них пылающий взгляд.

— Тебе все это доставляет удовольствие? — я дернулась, пытаясь его оттолкнуть. Он опустил глаза на мое белье.

— Неподдельное, — облизал губы.

— Прекрати.

— Что?

Я не ответила.

— Чувствуешь себя сильным, подавляя меня вот так?