Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 11.1 В час бури сердца узнали друг друга

«Он внушил между вами любовь и милосердие».

(Сура ар-Рум, 30:21)

☪

— Дашь мне футболку? — я вышла, крепко затянув полотенце на груди. — Мерт?

Он лежал на спине на постели, широко расставив ноги на полу и раскинув руки на кровати. В пальцах зажата стянутая с тела мокрая рубашка.

— Ты меня слышишь вообще? — я несмело приблизилась. Он заснул. — Эй? — я посмотрела на полупустую бутылку у его ног. Выпил лишнего и просто отключился, кажется. Я стояла у его колен и смотрела, как поднимается и опускается его грудь. Кожа была красная от ссадин и засохшей крови.

— Тебе нужно в душ, ненормальный, — я вдруг услышала, что говорю шепотом. Как глупо. — Проснись, пьяница, — я неуверенно тронула его пальцами за колено. Он не реагировал. — Ну, же, — я наклонилась к нему. Его ребра были синими от ударов. — Господи, — я на секунду закрыла глаза.

Несмело протянула руку и коснулась пальцами его кожи. Очень сильные ушибы. Нужна мазь с анальгетиком. Должно быть сильно болит. Я поморщилась и мягко приложила ладонь к его ребрам.

— Крепко же ты заснул, господин Мерт, — я встала на колени рядом с ним и потянулась, чтобы забрать влажную рубашку из его руки. На запястье следы от веревок. Глубокие отметины: он дергал кулаками со всей присущей ему силой и упорством, чтобы освободиться. Быть сдерживаемым, подавляемым ему было непросто, как никому. Кинжал на внетренней стороне запястья порос ветвями вен. Как же завораживают эти руки. Я коснулась кончиками пальцев воинственного рисунка. Эти его татуировки будто проклятье. Я вижу каждую линию, но никак не могу понять их смысла. Пожалуй, кроме только этого острого немного выцветшего лезвия.

Горячие толчки крови под кожей. Несмело увела пальцы внутрь его теплой ладони. Там жар от его кожи такой сильный. Внутри будто огненный шар застрял. В этих кулаках обитает адское пламя. Сбитые в кровь костяшки пальцев. Ты защищался, как иначе. Сглотнула.

Я помнила, как он смотрел на меня в гостиной. Переполненный отчаянием и яростью. И как у меня подгибались колени от вида крови в его глазах. Как кружилась голова от сиплого звука рычащего тяжелого дыхания.

Покачала головой, отгоняя тяжелые воспоминания. Видеть Мерта беспомощным было тяжелым испытанием. Он не такой, самый сильный из всех. Нерушимый. Непоколебимый. Не хочу помнить этот день. Из-за меня это сегодня случилось с ним. Как я вдруг стала испытанием для него? Он дрался за меня снова. До победы сегодня дрался. В этом весь он. Пойдет до конца.

Я закрыла глаза и медленно вдохнула.

— Мерт, — не знаю, зачем позвала его, а может, просто произнесла его имя для себя самой. Он лежал у моих колен неподвижно и тихо дышал. Был похож на израненную хищную птицу с распростертыми перебитыми мощными крыльями. Я поморщилась от собственных мыслей. Человек-стихия. Человек–война. — Мерт, — снова звала его. Мне было нужно, чтобы он просто снова посмотрел мне в глаза своим сумасшедшим взглядом, чтобы все встало на свои места. Потому что возле него такого было не по себе. Иногда мне казалось, будто я замыкаю его электрическую цепь.

Я потянулась к бутылке у его ног и, ловко откупорив, сделала несколько огромных быстрых глотков, чтобы не почувствовать вкуса. Его алкоголь для меня слишком крепкий и такой отвратительный на вкус. Все равно поморщилась от жаркой горечи на языке и в горле и пыталась не дышать. Глаза заслезились. Опустила бутылку на пол.

Легкость от вмиг расширившихся сосудов разошлась в голове. Желудок был пустой, я опьянела так быстро. Комната закружилась.

Медленно опустилась на спину на постель, уложив затылок ему на живот. Потолок дергался перед глазами. Я повернула голову к его лицу. Теплая липкая кожа под моей щекой. Запах его тела был теперь слишком интенсивным у моего лица. Но не было сил подняться: я вдруг ощутила, как дико устала за этот долгий день. Дни с ним были бесконечными порой. Конечности стали ватными, а тело таким тяжелым: оно будто проваливалось в его мягкую постель.

Я смотрела на четкую линию его челюсти. Грудь едва приподнималась от дыхания.

— Отвратительный, — у меня слипались глаза. — Психованный, — у его груди я вдруг начала выключаться от какого-то незнакомого умиротворения. — Ц, спокойствие и рядом в одном предложении с этим мужчиной не встанет, не захочет встать, — я говорила сама с собой. — Не от него, а от усталости. Злой, — я снова смотрела в потолок, — неуравновешенный! Ядерный взрыв, а не мужчина, упаси Аллах, — я поморщилась. — Неправильный, грубый, как кусок камня, — я повысила голос и осеклась. Повернула лицо к нему. Темная щетина под подбородком спускалась на шею. Я наблюдала, как вытягиваю руку и дотрагиваюсь до нее пальцами. — Острая, жесткая, как ты сам, — я фыркнула и перевела взгляд на его руку. Помедлила немного, а потом снова зачем-то коснулась его кожи. Вела пальцем по набухшей вене на его предплечье, а потом нырнула в его ладонь. Он вдруг свел пальцы, захватив мою кисть.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Может, хватит уже? Ты не успокоишься? Не надоело? — он захрипел, не глядя на меня. Я видела движение его ресниц: он открыл глаза и смотрел в потолок.

— Надоело, — я вернула затылок на его живот. Алкоголь притуплял осознание того, как глупо я вела себя в тот момент.

— Ты что, блин, делаешь? — голос сиплый и озлобленный, его живот напрягся подо мной.