Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 13.1 Бежит только тот, кто уже пленен

«Сердце знает то, о чем молчит язык».

(Смысловой аят, подтекст из сур 50 и 57)

☪

Утром я проснулась одна. Он ушел, конечно же. Наверное, у него сильно болела голова. И он совсем мало спал.

Я вышла из душа, оделась и стояла у зеркала, собирая волосы, когда в дверь постучали.

— Можно? Это Демет.

— Входи, — я повернулась. Она вошла и улыбнулась. — Не думала, что он не запер дверь… — я задумалась.

— Теперь ты Караджоглу, никто не может запирать тебя, — она улыбалась. — Ты не занята?

— Конечно, нет, что я могу здесь делать? — я присела на постель.

— Хочешь, выйдем? — она смущенно перебирала пальцы.

— Не особо, если честно, — я опустила лицо.

— Понимаю, — она немного покраснела.

— Присядешь? — я похлопала рядом с собой. Она была рада моему предложению и охотно села возле меня. Мы молчали.

— Мне, мне жаль, что все так. Правда. Когда думаю о тебе в этом доме, — она вздохнула. — На твоем лице, — она повернулась и посмотрела на меня, сведя брови, — столько боли, — она виновато отвернулась.

— Я не жду, что в этом доме кто-то пойдет против Мерта.

— Я думала об этом. Не поверишь, но так много думала… А потом видела его в этих заботах о тебе и… Ради него молчала. Хоть это и жестоко по отношению к тебе, но ведь он мой брат, — она виновато перебирала пальцы на коленях. — Не знаю, мне нравится видеть его таким. Утром он давал наставления Айше, чтобы пока его не нет, она следила, чтобы у тебя было все, что нужно, и сообщала ему, — она улыбнулась. — И как он в первые дни ругался с охраной, чтобы они следили за тобой, но не прикасались. Как он отстаивал тебя перед отцом. Знаю, это нормально для всех, но не для него. И я радуюсь от этого и забываю, что он сделал с тобой… Потому что пусть лучше он сидит как пес у твоих ног, чем, — она опустила глаза. — Я не хочу, чтобы он занимался тем, чем занимается многие годы.

— Ты все знаешь? — я внимательно посмотрела на нее.

— Конечно, знаю. И читаю новости. И смотрю людям в глаза каждый день. В кафе, в парке, в кино… будто мне дадут забыть, частью чего я являюсь всю свою жизнь. Запчастью смертьмашины. Вот так я себя чувствую.

— Ты ничего не сделала.

— И не нужно делать. Достаточно этих десяти букв позади моего имени. Ты поймешь скоро, как они меняют реальность вокруг тебя. Открывают все двери. Но к тому моменту, как войдешь, за дверями уже ничего нет. Тебя сторонятся. Потому что за тобой свита грозных братьев Караджоглу. Ты внушаешь страх даже когда улыбаешься. Тебе улыбаются в ответ ненавидя и презирая. Все вокруг создают вокруг тебя подобострастный мир без границ, но сами, на самом деле, просто не хотят иметь с тобой дел. Ты олицетворение зла, квинтэссенция разрушения и насилия. Вот что за этими буквами.

— Наверное, это очень трудно, — мне стало даже жаль ее.

— Я учусь на юридическом. Поступила легко, уверена, они даже не читали мои экзаменационные листы. Я хорошо учусь. Но не потому, что готовлюсь к занятиям как одержимая. Хоть и понимаю, что никогда не стану адвокатом, — она так горько ухмыльнулась. — Кто захочет видеть Караджоглу в мире правосудия? — она покачала головой. — Девочки, у которых дома старший брат, боятся встречаться с парнями. Что делать девушке, у которой за спиной с десяток разъяренных братьев Караджоглу? Мерт, Мехмет и Метин только верхушка айсберга, помимо родных еще девять несносных кузенов…

— Мне жаль, — я взяла ее руку.

— На лекциях по криминалистике мы много говорим о преступных группировках. При мне все деликатно умалчивается, конечно. Чаще мы говорим об Аданалы. Он торгует людьми, убивает не по одному, десятками. Поставляет оружие в Сирию. Он уничтожает жизни людей, а я успокаиваюсь будто, слушая рассказы о нем, как сказку на ночь, — она стыдливо поджала губы и потупила взгляд. — Мне нравится даже лицемерно его осуждать, — она почти плакала. — Он хуже, это несет в себе… облегчение. И я так люблю слушать рассказы о нем, — я видела в ее глазах слезы. — Потому что тогда моя семья кажется не такой уж ужасной. Я думаю, кто же этот человек? Есть ли у него семья? Как они выживают? И выдыхаю ненадолго.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, Демет, — я вздохнула.

— Это я не знаю, зачем говорю тебе все это, тебе плевать на эту семью. Неважно. Только пусть тебе не будет плевать на брата, ладно?

Я нахмурилась.

— Они моя семья. Я научилась любить каждого из них в отрыве от этой фамилии. Я не прошу тебя любить Мерта, я понимаю, что в этих обстоятельствах это невозможно. Но попытайся не ненавидеть хотя бы. Для него и этого будет достаточно.

Я посмотрела ей в лицо.

— Я не догадываюсь даже о его мотивах, ты уже видела, он скрытный и не особо разговорчив. Не знаю, что им движет в этой истории с тобой, но знаю, что ты важна. С ним непросто. Его сложно понять, невозможно до конца, наверное. Его надо научиться чувствовать.

— Демет, прошу тебя, — я потерла лицо руками.

— Почему-то он выбрал тебя. Мне хочется верить, что именно тебе удастся научиться его читать. Он слишком сложная книга, иносказательная, читать приходится между строк. И почему-то мне кажется, что тебе хочется понять его.