Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 15.2 Униженная душа острее ножа

Я стояла на лужайке и смотрела на ночное небо. В это время все обитатели дома спали, окна за моей спиной были темные. А я отчаянно нуждалась в воздухе.

— Не уснуть? — рядом показался один из ребят Мерта. Я повернула к нему лицо: он смотрел в небо.

— Разве здесь можно спать? Этот дом как адская воронка… — я закрыла глаза.

— Ты другая совсем. Будет непросто. Я Керем.

— Тебе ничего не будет, Керем, за то, что говоришь со мной? — я обернулась по сторонам.

— Пожалуй, твой муж сломает мне ноги, — он пожал плечами. Я глотнула. Он повернул ко мне лицо и улыбнулся. У него было очень красивое выразительное лицо и темные глаза. Он смотрел на меня долго и прямо. Дрожь пошла по телу: я так давно не чувствовала осознанный взгляд на себе других людей. Здесь все отводили от меня взгляд. На меня смотрел только Мерт эти недели. — Но разве я могу отказать себе в возможности поговорить с тем, кто еще не отравлен этим местом, тем, в ком еще осталась душа?

— Отвези меня на набережную, хочу подышать морем.

Он кивнул и пошел к машине. Я поспешила следом.

— Он разозлится, — я смотрела на чаек над темной водой. — Снова будет оглушать меня этим своим безумным баритоном. Дергать из стороны в сторону, — я обняла себя за плечи. — Зло во плоти. Он никогда не сможет понять, что я так не могу.

— Как? — Керем повернулся ко мне. Мы стояли близко у самой воды. Воздух, насыщенный соленой влагой, холодил лицо.

— Мне нужно жить, не существовать, как это делает он. Я так тоскую по своей рутине, по людям, объятьям, прикосновениям, смеху. Он не улыбается. Я даже не знаю, как звучит его смех. Никак не могу представить, как изменяются его глаза, когда он улыбается. А эти морщины у его глаз от боли будто и от этого его извечного сурового выражения.

— Да я и сам уже забыл его такого, — он вздохнул и смотрел на море.

— Я боюсь, что он уничтожит меня. Раздавит под тяжестью своей жизни, — покачала головой.

— Не так. В тебе так много жизни, Алья. Пусть хватит на двоих, — он посмотрел мне в глаза. — Не списывай его со счетов. Он, может, тоже хочет жить. Но не у всех получается, знаешь?

— Что ты пытаешься сделать? Не надо таких разговоров! Не о нем! Не пытайся даже, не будет такого! — я повысила голос.

Он ухмыльнулся едва и отвернулся.

— Он интересен тебе.

Я видела, как ветер касается его волос.

— Все не так, — я поморщилась от его слов.

— Сегодня он не безразличен тебе. То, как ты говоришь о нем, — он качнул головой.

— И как же? — я раздражалась.

— Деталями. Мелкими, которые сложно уловить. Только долго и внимательно вглядываясь. Ты одна сумела. Ты увидела его.

У меня почему-то дрожь пошла по коже от его слов.

— Вот еще, будто мне нужно смотреть на него, — я хмурилась.

— Ты его совсем не запомнила разве?

— Что это еще за вопрос? — у меня осталось совсем немного терпения.

— Не знаю, можешь вспомнить какую-нибудь деталь, например, не знаю, цвет глаз, — он пожал плечами, а я вспомнила завитые ресницы, такой тяжелый взгляд этих зеленых безумных глаз, опущенные темные брови и множество небольших морщин в уголках глаз у висков, — цвет волос, — он вскинул брови, глядя на море, а видела перед глазами его слегка вьющиеся бакенбарды, жесткие темно-русые волосы, которые он всегда убирал назад ладонью, видела его отросшую щетину на щеках, такую острую и дерзкую, — не помнишь? — он повернулся, а я все еще не могла отогнать от себя эти чертовы детали, к которым он воззвал. Я помнила все о нем. Кожу с замысловатыми рисунками, с каждым, даже самым мелким шрамом. Его руки. Даже форму ладоней помнила, форму ногтей, крупные костяшки пальцев и мягкие редкие волосы на фалангах. Я знала все выражения его лица. Все тембры его низкого голоса. Все его жесты различала, вплоть до движения бровей и смыкания губ. Аллах, я даже помнила расположение линий на коже этих губ.

— Ц, — я раздраженно дернула головой. — С чего вдруг я должна его запоминать?

— Ты права, — он всунул руки в карманы и вздохнул. Мы помолчали немного. — Сейчас его здесь нет. Пошло на пользу? — он посмотрел мне в лицо. Я рассматривала его глаза, пытаясь понять, к чему он все еще ведет. — Тебе без него хорошо?

Я растерянно уставилась ему в лицо. Наверное, из-за его наглости и глупой болтовни опешила и не могла сказать ни слова.

— Мне надоели твои глупые вопросы! — я взорвалась.

— Защищаешься, от беспомощности и отчаяния вспыхиваешь и переходишь на крик, никого не напоминает?

— Керем, почему ты давишь?! — я видела, как он довольно ухмыляется.

— Почему ты обороняешься? Что за беспомощное положение, в котором ты себя нашла рядом с ним? На что похоже это твое отчаяние?