Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 16.4 Она пахла грехом и жасмином

— Вам надо поговорить, — это был голос Керема.

— К тебе тоже есть разговор. Дождись меня, я приду за тобой, — суровый низкий голос. Я все еще держала глаза закрытыми, но чувствовала, как этот мужчина смотрит на меня.

— Не смотри на нее так, пожалуйста, — Керем говорил тихо и спокойно.

— Уйди, — он зарычал, как только он умел. Я выдохнула. Он отнял эту тишину у меня сегодня и не отдаст уже этой ночью. Разрушительный и беспощадный этот его ураган.

— Не дави.

— Пойди прочь, говорю, забери свой светлый чай и проваливай, — его разрывало от ярости.

Шаги Керема на траве. Мерт тихо выругался себе под нос. Сдавленный голос: видимо, закрывает лицо ладонями или потирает переносицу. Выдох шумный. Упер пальцы в кожаный ремень: я слышала характерное легкое поскрипывание. Еще выдох, теперь более сдавленный: раздраженно прижал подбородок к груди.

— Посмотри на меня, — стол подернулся: оперся на него руками, видимо. Я все еще не открывала глаз. Я просто не могла сегодня смотреть в его лицо. Не хотела снова чувствовать его. Не хотела, чтобы он видел себя в моих глазах сейчас, чтобы таким видел. Я загнала себя в угол. Снова уронила себя в его капкан. — Смотри на меня, когда я говорю с тобой, блин, — он снова выругался, сильнее надавливая на стол ладонями: доски заскрипели. — Посмотри уже! — он заорал и ударил ладонями по поверхности. Я даже не шелохнулась. Я исчерпала себя сегодня. Меня не хватит для него, меня для себя самой едва хватало. Не было сил бояться его возмездия. Просто молчала, все еще смыкая веки и обнимая чайный стакан. — Чего, — он сбивчиво выдохнул, — чего ты добиваешься сегодня? Хочешь свести меня с ума?

Я хотела просто скрыться от него. Спрятаться. Слишком много чувств он вызвал своим появлением. И я задыхалась возле него. Не видела, но чувствовала горячие пульсации его присутствия. Во рту пересохло.

— В какие игры ты играешь, девочка? Что это за сцены? А? Я с тобой говорю! — он рычал. Злился, потому что я не слушалась его. Не заставишь меня делать так, как хочешь ты. Я сегодня не сломаюсь. — Что ты задумала? В лицо мне не посмотришь?

Сегодня мы поменялись местами: теперь моя тишина сводила его с ума. Я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела играть с ним, я думала, как сбежать, чтобы не взаимодействовать с ним этой ночью. Я боялась его рядом. Сейчас больше, чем обычно.

Он звучно выдохнул остатки терпения, кажется.

— Так и будешь молчать? — голос стал ниже. Пора бежать от него подальше. Я была переполнена, зла, обижена, я наговорю ему того, о чем сильно пожалею. Я отпустила стакан. Медленно открыла глаза и, вскочив на ноги, быстро пошла прочь из беседки.

Он в пару-тройку своих широких шагов настиг меня, схватив за руку. Дернул на себя, приставляя к столу. Я снова закрыла глаза. Сердце колотилось. Вот бы он просто отпустил. Я предательски дрожала теперь в его руках. Он часто раздраженно дышал у моего лица, подергивая мои волосы своим воздухом.

— Что ты делаешь? Что? — сбивчиво прорычал у моего виска. Сильнее сжал мою руку повыше локтя. Я толкнула его второй рукой, упершись в его пиджак, но он тут же перехватил мое запястье. — Посмотри уже на меня, — он звучал нетерпеливо и отчаянно. У меня губы дрожали, сжала их сильнее. Он дышал шумно и раздраженно. — Посмотри, — схватил меня за лицо. Я дернулась в испуге. — Ну же, — он коснулся моего лица своим, — я прошу тебя, — он прижимался лбом к моему виску. Я чувствовала, как в висках кровь пульсирует от его прикосновений. — Если больше не посмотришь мне в глаза, — он зарычал, сжимая сильнее мое лицо своими напористыми пальцами.

— Свернешь мне шею? — у меня голос, оказывается, дрожал. — Задушишь? Застрелишь? Сломаешь пальцы?

— Сдохну, я сдохну, — он болезненно зарычал мне в волосы. От звука его вибрирующего голоса слабость под коленями. Я медленно открыла глаза и немного повернула голову. Он приблизил лицо и теперь жадно смотрел мне в глаза. Зрачки расширились. Красные щеки. Дышал часто и рвано. — Не делай, — голос сбился, он облизал губы и продолжил, — не делай так мне больше. Наказывай, но не так, — обнял ладонями мое лицо. Всегда обхватывал так, что пальцы касались щек, шеи, волос. Он будто укутывал меня в свои горячие руки.

— Мне больно, очень, — я заговорила почти беззвучно: боялась придать громкости этим словам. — Мне так стало больно, — я закрыла глаза.

— Не закрывай, — он слегка тряхнул меня за лицо. — Не делай.

— Я, — я коснулась борт его пиджака, заставив от неожиданности опустить глаза на мои кисти. — Я тебя потеряла.

Он медленно поднял взгляд и посмотрел мне в лицо. Поморщился немного. Я чувствовала, как под веками уже дрожат слезы. Не сдержусь. Ничего не могу с собой поделать. У теплой напряженной груди я чувствую его сердце. Это невыносимо. Глаза его вспыхнули, он изучал ими мои, разомкнув губы.

— Ты что несешь? — сиплый слабый голос.

— Ты не мой, Мерт.

Он сглотнул, ресницы дрогнули.

— Ты, — у меня задрожали губы, я почувствовала слезы на лице, — ты ведь и не был никогда, но от тебя чужого мне больно.

Он снова дернул кадыком и молча впивался в мои глаза своими сумасшедшими.

— Все сказала? — он раздул ноздри. Его лицо было так близко, что мы почти соприкасались кожей. Я уже и не замечала, как мы бессознательно вот так обнаруживались близко друг к другу.