Царство. Сага. Книга 1. Убежище

Глава 11.2 В час бури сердца узнали друг друга

— Не затягивай, госпожа доктор.

Я кивнула. Осторожно убрала волосы с его лба и протерла разбитую бровь. Он молча скользил глазами по моему лицу.

— Больше не будет язвительных комментариев? — мне было не по себе почему-то в этой воцарившейся тишине. — Теперь я знаю, как действует на тебя алкоголь. Мне даже нравится, — я нервно ухмыльнулась, промакивая ссадину на его скуле. Дрожали пальцы.

— Не знаешь, иначе бы не понравилось.

Я остановилась и посмотрела ему в глаза. Потом смочила ватный диск антисептиком.

— Сильно же тебе досталось, — я наклонилась и присмотрелась к разбитым губам.

— Не впервой. Не думай об этом, на мне быстро заживает.

— Разве тебе не больно от этих ран?

— Не настолько, чтобы говорить об этом.

— Конечно, — покачала головой. — Тогда помолчи секунду, — я коснулась ватным диском его губ. На коже остались ворсинки. — Черт, — я поморщилась. Смочила палец в антисептике и осторожно коснулась его губ.

— Ты что делаешь?

— Закрой рот.

— Что?!

— Попадет в рот, Мерт, — я посмотрела в его глаза. — Успокойся. Пожалуйста, — я вздохнула. — И так непросто. С тобой всегда непросто, — я бормотала себе под нос.

Он сомкнул губы. Я сглотнула и снова поднесла палец к его коже. Горячие губы. Его лицо напряглось. Я интуитивно слегка подула на его кожу.

— Не больно.

— Ладно, — я отняла руку. — Жаль твое лицо, — покачала головой. Он опустил брови на глаза. — Врачей ты не любишь, поняли уже, кто же до меня залечивал твои раны? — я снова хотела ухмыльнуться, но его потемневшее лицо меня остановило. — Ладно, — я сглотнула. — Очень сильно разбил, — я поморщилась.

— Я разрушил твою жизнь, разве эта кровь не доставляет тебе удовольствие?

— Не доставляет, представь себе, — я вскинула на него глаза.

— Ты ненормальная, знаешь? — он сощурил глаза.

— Я же живу с тобой, откуда тут нормальному взяться, — я раздраженно швырнула флакон обратно в коробку.

— Как вообще додумалась пойти с ним? — он вдруг заорал.

— Может, мне надоело, что люди из-за меня мрут вокруг как мухи? — я вспылила.

— Ты что боялась, что он убьет меня? — он кричал.

— Боялась! Это тоже ненормально?!

— Ненормально! — вопил.

— То, что я почувствовала там, видя тебя в гостиной, — я зажмурилась.

— Что? Что?!

— Не знаю, я не знаю, — покачала головой, отшвырнув от себя ватные диски, — что то слишком сильное.

— Дура.

Я вскинула на него суровые глаза.

— Я больше никогда не хочу видеть тебя таким.

— Да тебе-то что? — он закричал.

— Не жду, что поймешь, — сжала челюсть.

— Не понимаю, не понимаю! Самое ненормальное — сочувствие к тому, кому должна желать смерти.

— Я не желаю тебе смерти, Мерт Караджоглу. А ему желала. Да, желала, когда увидела тебя в крови внизу, когда думала, что он стрелял тебе в спину…

— Хватит.

— Он получил то, что заслужил, так что пока ты будешь заниматься самобичеванием, я буду праздновать. Вот так, — я развела руки в стороны и пожала плечами.

— Не будешь, ты не такая.

— Какая я? А? — я уже роняла слезы. — Я уже не знаю, какая я. Не знаю, кто я. Когда закрылась дверь этого треклятого дома, а он тащил меня по лужайке, я испытала страх… Я без тебя испытываю такой страх, что не могу дышать! — я запустила руки в волосы. — Отхожу от тебя и трясусь, как беспомощный слепой котенок. Подхожу близко — тоже трясусь! Вот что ты сделал со мной. Мне нигде нет места. Я впервые пожелала кому-то смерти в эти дни. Я впервые хотела умереть! А сейчас меня волнует то, что ты испытываешь боль от этих чертовых ссадин на лице! — я закричала. — Ты тоже хотел меня убить, посмотри, теперь я вытираю кровь с твоей кожи, осторожно, чтобы не сделать больно… И ненавижу того, кто был для меня героем всю мою жизнь, — я нервно засмеялась. — Какая я? Мертвая!

Он поднял с пола бутылку и протянул мне. Я сделала несколько глотков. Горько. Облизала губы. Он взял спиртное из моих рук и, обхватив губами горлышко, пару раз глотнул. Я смотрела, как дергается кадык на его шее. Опустил бутылку. Я потянулась и снова прижалась к ней губами. Мне не нравился вкус, мне нравилась мысль о том, что этого стекла только что касались его губы. На этой ужасающей мысли я остановилась и замерла, так и не сделав глоток.

Он взял бутылку и отставил в сторону.

— Плохо станет, — смотрел на мои красные щеки. Я поежилась: будто думала так громко, что он смог услышать.

— Сколько я стою? — я посмотрела в его глаза. Он поморщился. — А? Сколько денег мы украли у твоей семьи? Ты уничтожил мою жизнь из-за чертовых денег?! — я закричала.

— Я никогда ничего не делаю из-за денег, — он сжал зубы.

— Врешь, я для тебя тоже товар. Ты ведь бизнесмен, Мерт Караджоглу, обменяешь меня на свои деньги в один день, — я приблизила свое лицо к его лицу. — Поэтому не убил. Я сегодня, наконец-то, все поняла.

— Ты ничего не поняла, — он злился.

— Ты продашь меня моей семье? — я роняла слезы.

— Молчи, девочка, — он поморщился. — Не говори о том, о чем понятия не имеешь.

— Поэтому ты так отчаянно спасаешь меня, — я засмеялась. — Иначе не увидишь своих денег. Поэтому считаешь своей собственностью, держишь у своих ног, как собачонку, — слезы навернулись на глаза то ли от смеха, то ли от обиды.

Он схватил меня за шею и резко притянул к себе. Я коснулась его лица своим.

— Замолчи, замолчи, замолчи! — он кричал. — Не заставляй меня произносить то, чего не следует!

— Скажи, — я обхватила руками его лицо, — давай, я и твое предательство переживу.

Он молча изучал мои глаза, раздув ноздри.