Цена ошибки. Я тебя не прощу

Глава 6.

День выписки становится для меня еще одним нелегким испытанием. Кажется, что черная полоса в моей жизни никогда не закончится.

Это только начало, Айя. А ты уже расклеилась. Дальше-то, что будет?

Встречать нас с Ликой из роддома приехало так много людей, что я даже слегка теряюсь.

Эля почти сразу оказывается рядом со мной, пока Макар с Ликой на руках перекидывается парой тройкой фраз со своими близкими друзьями.

— Как ты? — шепотом спрашивает Эля и забирает у меня часть подаренных букетов.

Их так много, что можно уже открывать свой цветочный бутик. Все по-своему красивые, яркие и аромат у каждого индивидуальный, приятный. При других обстоятельствах я непременно порадовалось этому. С энтузиазмом расставила бы все букеты по дому и ухаживала до тех пор, пока они не завяли.

А сейчас цветы лишь обрывают мне руки своей тяжестью и раздражают слух шелестом аккуратных бумажных оберток.

— Нормально, — отвечаю, но самом деле это и близко не так.

Злость немного поутихла, но боль всё равно грызет изнутри. Вдобавок к ней приплелась еще и ревность. Ничего не могу с собой поделать. Безумие какое-то!

Мне бы очень хотелось вообще ничего не чувствовать. Хотелось бы просто однажды проснуться и осознать, что моя любовь к Макару умерла. Это точно значительно облегчило бы мне жизнь.

Эля больше ничего не успевает мне сказать, так как нам подходит Стелла Георгиевна. На душе враз становится еще хуже и тяжелее. Я надеялась, что увижу свекровь как минимум через неделю, а еще лучше — через две.

Стараюсь улыбаться пока она шествует к нам, чтобы ни у кого вокруг не закралась мысль, словно в семье Даровских назрел серьезный кризис. Это не ради Макара и его репутации, а ради себя и дочери. Не хочу, чтобы нам все кому не лень перемывали кости.

— Идочка! Голубушка! — Стелла Георгиевна крепко обнимает меня и целует в обе щеки.

Мне никогда не нравилось то, как она исковеркала мое имя. Где Айя, а где Идочка? Несколько раз я пыталась ей об этом сказать, но Стелла Георгиевна осталась глуха к моим просьбам. Пришлось смириться.

Сейчас мы для всех играем роль примерной невестки и свекрови. Роль эта не вызывает ничего, кроме тошноты. Думаю, это чувство у нас вполне взаимное.

— Худая какая, — отмечает Стелла Георгиевна, отстранившись. — И круги под глазами. И бледная. На утопленницу похожа.

— Мама, — одергивает Эля. — Перестань.

То, что я выгляжу не очень мне и без замечаний свекрови понятно. Толком не сплю. Всё думаю и думаю о том, что случилось. Только рядом с Ликой немного оттаиваю, успокаиваюсь. А еще в те моменты, когда Макар с ней возится. Это очень трогательно, а еще — больно. Потому что никак не могу понять, как можно спать с другой женщиной, а потом спокойно возвращаться к законной жене и с нежностью прикасаться к дочери? Как можно делать вид, что всё хорошо? Как можно делать вид, что мы по-прежнему счастливая пара?

— Ну ничего, — продолжает Стелла Георгиевна. — Теперь я буду почаще вас навещать. Всё-таки внучка родилась. Маленькая наша принцесса Божена.

— Анжелика, — поправляем мы с Элей в унисон.

В этот миг я мысленно безумно благодарю ее за то, что она рядом и, как всегда, поддерживает. Это пусть и чуть-чуть, но помогает мне стойко выдерживать, развернувшийся вокруг цирк.

— Кто же детей таким именем называет? — выгибает Стелла Георгиевна бровь. — Да и с именем Марика совсем не сочетается. А Божена — совсем другое дело. Имя со смыслом и историей.

— Мать, твою внучку зовут Анжелика. Смирись, — внезапно вклинивается в наш разговор Макар.

Серьезный, собранный и, как всегда, решительный. В эту секунду я не думаю о своей злости на него. Тихо и с облегчением выдыхаю. Против Макара Стелла Георгиевна редко идет. Я бы сказала, почти никогда.

У них не самые теплые отношения. И понятно по какой причине. Когда Макару нужна была мать, она занималась своей жизнью, а его воспитывала бабушка. Она привила ему много хороших качеств и привычек, только вот верности в Макаре нет ни грамма. А когда он вырос мать решила, что теперь пришло время укрепить семейную связь.

Первое время мой слух резало это холодное и короткое «мать». Но затем я привыкла. Стелла Георгиевна женщина не глупая, понимает, что ее позиции не такие крепкие, как могли бы быть. Поэтому в присутствии Макара всегда ведет себя со мной учтиво и с напускной нежностью.

— Пора ехать, — обращается Макар ко мне, почти спрашивает.

Смотрю в родные глаза. Слишком красивые. Они не просто серые, а напоминают цвет грозовых туч в мае. Разве они не должны мне теперь казаться уродливыми после всего, что я узнала?

Молча киваю и следую за Макаром к нашей машине.

В салоне с дочкой на руках чувствую себя гораздо спокойней и под защитой. Смех и веселье вокруг не вызывают во мне ничего. Дыра в груди по-прежнему продолжает пожирать любые мои положительные эмоции.

Макар садится за руль и наши взгляды на миг встречаются в зеркале заднего обзора. В сердце знакомо тянет. Дыхание перехватывает. Раньше мне до одури нравилось, когда мы с Макаром вот так смотрели друг на друга перед тем, как машина тронется с места. Было в этом всём нечто интимное и только наше.

Когда мы наконец-то попадаем домой я чувствую себя так будто не была здесь целую вечность. Стелла Георгиевна пытается крутиться рядом, но Макар быстро ее перенаправляет к гостям. Знает, что мы с ней не ладим. Видимо, не хочет усугублять ситуацию. Хотя, куда еще больше?

— Присоединишься? — спрашивает Макар, задержавшись на пороге детской.

Она выглядит настолько идеальной и красивой, что на глаза невольно наворачиваются слезы.

Макар, видимо, перед нашим с Ликой возвращением успел устранить последние нюансы. Под потолком парят огромные золотистые и розовые шары. Кроватка аккуратно застелена. Пеленальный столик — установлен. Вокруг игрушки. В шкафу, я уверена, найду все сложенные по полочкам вещи. Сама-то не успела всё в порядок привести, потому что раньше срока родила.