Цена ошибки. Я тебя не прощу

Глава 17.

— Ничего себе погодка! — качает головой Лариса, заглядывая сквозь тяжелые шторы в окно.

Я еще раз перезагружаю смартфон. Знаю, что это не поможет, но всё равно пытаюсь. Связь по-прежнему не подает никаких признаков жизни.

Ветер воет так сильно, что его отголосок слышно даже в доме. Это пугает, потому что у нас стоят хорошие окна и весь дом в шумоизоляции. Страшно представить, каково сейчас находиться на улице.

Лика лежит в кроватке, агукает и трясет любимой погремушкой. Ее звон уже начинает бить по вискам и раздражать, но дочке она безумно нравится. Стараюсь сохранять внутреннее равновесие, но получается с трудом.

Дело не только в жуткой непогоде, которая бушует с самого утра и гнет деревья так, что они вот-вот треснут пополам как спички. Макар вчера уехал в командировку. Это его первая командировка с момента как родилась Лика.

В прошлом их у Макара было уйма. Иногда он даже брал меня собой, но в основном я ждала его дома. Конечно, скучала. Конечно, волновалась, чтобы дорога прошла без происшествий. Волновалась из-за того, что Макар очень много работает и ему нужен отдых.

А теперь я не могу избавиться от мысли, что он снова кувыркается в постели с другой. Пусть теперь это не София. Но мне не легче. Кто на этот раз? Как она выглядит? Какие слова ей нашептывает Макар, пока раздевает и целует ее? Какой он с ней: нежный или грубый?

Все эти вопросы кружат в моей голове и жалят. Я не подпускаю к себе Макара и очевидно разрядку он ищет где-то на стороне. Не маленькая, понимаю, что любому взрослому мужчине хочется секса.

Когда ловлю себя на том, что начинаю сетовать из-за нашей несостоявшейся близости там, в гардеробной, сразу стараюсь переключить свое внимание на повседневные заботы. У меня были веские причины отказать. Я не из тех женщин, кто станет манипулировать своим мужем через постель. Я поступила так, как и должна была.

Тогда, почему не легче? Почему всё еще ощущаю эту дурацкую ревность? Почему варюсь в кучке вопросов, ответы на которые, знать не хочу?

— Оставайтесь у нас, — предлагаю Ларисе, когда в очередной раз гоню от себя тяжелые мысли. — Надеюсь, к завтрашнему утру погода успокоится, и вы поедете домой.

— Да что же это! Не хочу вас стеснять, — смущенно отвечает няня и поправляет шторы.

Не могу сдержаться и мягко улыбаюсь.

— Что-что, а стеснить нас вам не удастся. Слишком уж большой дом.

Лариса улыбается мне в ответ, и я понимаю, что она принимает мое предложение. На душе мгновенно становится легче. В такую непогоду, да еще и с ворохом отравляющих мыслей совсем не хочется оставаться одной.

Решаю, что будет неплохо приготовить чай и уютно посидеть в гостиной на первом этаже. Лариса бодро соглашается, я беру Лику на руки, и мы маленькой женской компанией спускаемся.

Пока я суечусь на кухне к нам заходит охранник. Он вкратце рассказывает, что связи в округе нигде нет и вряд ли до завтра она вообще появится. Эта новость не утешает, но я радуюсь тому, что хотя бы свет есть. Всё благодаря Макару. Вернее, его прозорливости.

У нас есть свои генераторы. Никогда не думала, что они нам могут пригодиться. Считала лишней тратой. Как оказалось, всё было не зря.

Мы сидим в гостиной. Лика тянет ручонки к моей чашке и хмурится, когда я убираю ее, чтобы дочь не обожгла пальчики. Она принимается с усердием точить свой едва прорезавшийся зуб о грызунок. Я только и успеваю выхватывать салфетки из коробка и вытирать ей слюни.

Дождь продолжает хлыстать в окна, но я стараюсь сосредоточиться на разговоре с Ларисой. Гоню проклятые мысли о Макаре, о том, где он и с кем. Ревность — страшная вещь. Ядовитая и неконтролируемая.

Когда подливаю и себе, и Ларисе новую порцию чая, замечаю боковым зрением вспышку света в окне. Фары.

Первая мысль, которая приходит ко мне в голову — соседи приехали. Раз уж в округе проблемы со связью, то не исключено, что нет и света. А у нас он есть. Может, приехали просто погреться?

Я подхожу к окну, всматриваюсь в полутьму двора и вижу знакомую мужскую фигуру. Повыше натянув воротник куртки, она быстрым широким шагом направляется к крыльцу.

Спешу открыть дверь и влажное холодное дыхание непогоды тут же обволакивает мое тело. Ёжусь и отступаю чуть в сторону, чтобы пропустить неожиданного гостя.

— Не погода, а дрянь какая-то! — ругается Серёжа, пока снимает куртку.

Чувствую, что он хотел выразиться гораздо жестче, но сдержался. Всё еще думает, что мои уши слишком нежные для обсценной лексики.

— А тебя она вдохновила на прогулки, я погляжу, — тихо посмеиваюсь, пока прячу куртку Козырева в шкаф.

— Даровский вдохновил, — сообщает Серёжа.

Как только слышу фамилию своего мужа, тут же чувствую, как со дна души поднимается тревога вперемешку с ревностью.

— Дозвониться до тебя не может, — объясняет Серёжа. — Да и я тоже.

— Да, из-за непогоды проблемы со связью.

— Я так и понял, но Даровский попросил меня приехать и проверить, как ты и дочь.

Тревога и ревность от этих слов немного оседают. Тот факт, что Макар волнуется о нас, заставляет что-то внутри меня трепетать. Надежда?

— Проходи. Отогрейся. Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет. Я в общем-то только на пару минут к вам заехал, чтобы убедиться, что у вас тут всё ок.

— Ты же только-только зашел.

— И то верно.

Я отпускаю Ларису. Пока Серёжа сидит напротив и неторопливо пьет кофе, я развлекаю Лику.

— Ты очень трогательно выглядишь, Дюймовочка, — заявляет Козырев, наблюдая за нами.

Я немного смущаюсь и чувствую, что Серёжа еще что-то хочет сказать, но почему-то медлит.

— Как у вас дела с Даровским? — интересуется какое-то время спустя и берет погремушку, которую ему любезно протягивает Лика.

— Никак, — коротко отвечаю, потому что иначе описать нашу жизнь с Макаром не могу.

Вспоминаю как мы расстались перед командировкой. Молча быстро взглянули друг на друга и просто разошлись.