Цена ошибки. Я тебя не прощу

Глава 19.

Я старательно сервирую стол и одновременно слежу за плитой, чтобы всё равномерно разогрелось. Знаю, что вся эта мишура с сервировкой Макару не нужна. Но дело в привычке.

Раньше мне очень-очень нравилось создавать уют и красоту. Нравилось даже из элементарного ужина делать целый маленький ритуал.

Привычно чувствую взгляд Макара на своем теле. Несколько раз ловлю его на себе пока накрываю на стол — мясо, салат, овощи. Действую ровно и спокойно, а саму знобит.

Интересно, он так открыто тоже смотрит по привычке? Или такой жадный взгляд можно расценить как доказательство, что в командировке Макар действительно работал? Что хочет меня? Любит?

Боже.

У меня нет сил, чтобы пытаться по крупицам собрать одну целостную картину. Сейчас меня больше интересует другое: зачем этот ужин? Просто так или Макар о чем-то хочет со мной поговорить? До этого момента мы в основном начали завтрака-обедать-ужинать раздельно. Впрочем, мы всё делаем раздельно, только дочь растим вместе. Меня это более, чем устраивает, но иногда накатывает.

Как только Лика вырастет, всё сложнее будет показывать ей картинку фиктивной счастливой семьи. Без улыбок, тепла и уюта. Хочется, чтобы атмосфера, в которой развивалась дочь, была максимально комфортной и правильной.

Некоторое время мы просто наслаждаемся ужином. Макар молчит, с аппетитом пробует еду. По жадным движениям вижу, что голоден и нравится то, что я приготовила. Это приятно.

В столовой горит комфортный, не слишком яркий свет. Почти интимный. После последних сумасшедших дней напряжение только сейчас немного начинает отпускать меня. Покормив ребенка, я позволяю себе бокал белого полусладкого. Чуть-чуть. Но от него неожиданно кружится голова, а будоражащее тепло тихо растекается по телу и дарит расслабление.

— Безумно вкусно, — вдруг слышу спокойный голос Макара. — И спасибо за компанию, Ай.

Я внимательно смотрю на него. Под рёбрами давит. Как бы я хотела отмотать время назад и вернуть то, что было.

Не тороплюсь что-то отвечать. Чувствую, что Макар только начал. Его что-то тревожит, мучит. По глазам читаю.

Муж откидывается на спинку стула. Широко разводит ноги. И смотрит, смотрит, смотрит. Каждое движение такое непринуждённое и по-мужски красивое, что дух перехватывает.

— Иди ко мне, — звучит приглушенно и интимно.

Я вздрагиваю. Ставлю бокал на стол. Свожу вместе колени. Между ног тянет и почти болит. До беременности наша интимная жизнь была яркой и активной, а теперь… её нет. Как и нас нет.

— Ай…

Мотаю головой, отвожу взгляд.

— Если я согласилась поужинать, то это не значит, что может быть что-то большее…

— Айя, подойди. Пожалуйста.

Не знаю, чем я руководствуюсь — вином, дуростью или слабостью, но встаю и, слегка покачивающейся походкой направляюсь к Макару.

По мере приближения сердце ускоряется, а пульс взрывает виски. Мне дурно. За грудной клеткой хаос, внутренности скручивает. Я хочу. Я ненавижу. Я так сильно люблю, что это просто невыносимо.

Муж тянет меня за запястье, усаживает на колени и вдыхает запах моих волос. Так шумно, что по коже рассыпаются мурашки.

— Я тебя очень сильно люблю.

Сердце проваливается вниз, а затем резко взлетает к горлу. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я приоткрываю рот, не в силах вымолвить и слово. Отворачиваюсь. По спине скользит горячая ладонь, нагревая тело до максимума.

— Безумно люблю, Айя. И если бы была возможность всё отмотать, я бы сделал это.

Мне то хочется заткнуть уши ладонями, то позволить слушать и дальше. Разрывает от противоречий и нелогичности.

— София работала на меня очень долго. Я ей доверял. И взял с собой в поездку не в качестве своей любовницы, а в роли смекалистой подчиненной, которая получает деньги не за красивые глазки.

Замираю. Через раз дышу. Жадно впитываю каждое слово.

— Мы заключили сделку, хорошо отметили ее. Выпили немало. София всё это время вилась рядом. И только со мной. Смазано помню, как поднимались в номер, как снимали одежду. Я отдавал себе отчёт, что действую неправильно, но остановиться не мог. Дальше туман. Провал. Открыл глаза, увидел, что не один и сдохнуть захотелось, клянусь. Мне никогда не нужна была другая. Я не сопливый половозрелый пацан, который готов менять свои решения в любую секунду и в угоду мимолетной слабости.

Набираюсь смелости, чтобы снова посмотреть на Макара. Он всё еще страшно уставший, в глазах вижу раскаянье. То самое, которое надеялась увидеть, когда только узнала об измене. По щекам катятся слёзы. Я так хочу простить. Но стоит ли?

Я никогда не видела мужа таким, каким вижу его сейчас. Мне не легче после его откровения. Но оно дарит хрупкую надежду на то, что всё еще можно спасти. Постепенно вернуть ту нашу жизнь, переступить через боль и ревность. Не за один день, конечно, но всё же.

Но Серёжа сказал, что люди не меняются. Что дальше — только хуже.

— Тебе понравилось?

Раздраженный вдох задевает все нервные окончания. Скручивает внутренности. Трясет так, что громко отстукивают зубы.

— Ай…

— Не могло не понравиться. Она красивая.

Пытаюсь подняться с его колен, чтобы убрать посуду, но сильные руки удерживают меня на месте. И гладят, и трогают. Ладони переходят на внутреннюю сторону бедра, касаясь тонкого кружева.

— Как только пройдут выборы, — продолжает Макар, — я разберусь со всеми, кто причастен к фотоснимкам и к подставе. Полетят головы. Главное, выиграть. Главное, верь мне, пожалуйста.

Я трясу головой. Выиграть гонку — это потерять его насовсем. Нужно решить. Да или нет. Послушать Козырева или сердце? Начать новую жизнь или попытаться реабилитировать старую?

— Ты сегодня весь день какая-то слишком задумчивая, — отмечает Макар и внимательно смотрит на меня. — Что-то случилось? Может, хочешь что-то сказать мне?

Замираю. Стараюсь удержать свое внешнее спокойствие.

— Нет. Сегодня роль спикера явно на тебе, — неловко отшучиваюсь, аккуратно поднимаюсь с места и убираю грязную посуду со стола.