Цена развода. Я не отдам вам сына

Глава 2

Меня трясет от осознания того, что из-за потрясения я могу потерять малыша. Долгожданного и любимого. Я всё смотрю на кровь на своих ладонях и чуть ли не теряю сознание.

Перед глазами меркнет, и я опускаюсь на пол, опасаясь, что могу просто свалиться замертво. Ноги меня уже не держат, но я хватаюсь руками за стоявший рядом диванчик и часто дышу, чтобы хоть немного успокоиться. Но получается плохо.

Муж кричит что-то в сторону приемной, но я даже не могу возразить, не желая видеть рядом с собой Анну.

– Налей воды в пульверизатор и опрыскивай ее, дура! – рычит муж суетливо забежавшей Анне, и та начинает бегать по кабинету.

От мельтешения я прикрываю глаза, чувствуя, как веки наливаются свинцом, после чего проваливаюсь в темноту, слыша в последний момент, как Гордей, наконец, дозвонился до скорой.

Не знаю, сколько проходит времени, но очнулась я уже на больничной кушетке. Приподнимаю голову и вижу белые стены, которые всегда навевают на меня тоску и апатию. В седьмом классе я почти месяц провела в больнице из-за осложнений после гриппа, когда у меня выявилась аллергия, и я слегла с отеком Квинке.

Я проморгалась, чувствуя, как резь в глазах от яркого света пропадает, и оглядываюсь медленно по сторонам. Сбоку стоит аппарат, подключенный к моему сердечному ритму, и при этом раздражающе пикает. У окна сидит медсестра, копаясь в телефоне. Как только пиканье усиливается, она поднимает голову и замечает мое пробуждение.

– Вы очнулись, – улыбается она облегченно и кладет телефон в карман халата. Ей явно скучно сидеть здесь и наблюдать за мной. – Как себя чувствуете? Врач сейчас в соседней палате. Я предупрежу его, и он придет, как освободится. Давайте я пока проверю ваши показатели. Если они в норме, то запущу к вам посетителя. Ваша мама так переживала, когда узнала о произошедшем, но вы не волнуйтесь, со многими такое бывает.

Я никак не могу сообразить, что она несет, так как после пробуждения еще не полностью пришла в сознание. Медсестра слишком словоохотливая, а я и в обычной жизни плохо улавливала речь таких трещоток.

– Голова не болит? Давление в норме, так что вам еще повезло, что супруг ваш немедленно среагировал и сам вас привез. Скорая сегодня в аврале.

Муж… Гордей… Воспоминания вдруг наваливаются на меня, придавливая к кушетке, и я зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Я всё еще не знаю, что с моим ребенком, и боюсь впасть в истерику.

– А как… Мой малыш… Я…

Я открываю глаза и опускаю взгляд, пытаясь по простыне понять, есть ли у меня всё еще живот.

– Вам повезло, говорю же. Просто плацента отслоилась от матки. Такое изредка, но бывает.

Я опускаю руку и ощущаю, как ребенок толкается пяточкой мне вбок. Больно, так как он задевает ребра, но я так рада ощутить эту боль, что едва не расплакалась.

– Я здесь уже лет десять работаю, чего только не видела.

Медсестра еще что-то говорит, а затем выходит, после чего в палату входит моя мама.

– Солнышко мое! – охает мама и подскакивает ко мне, хватая в ладони мои руки. – Ты не представляешь, как я испугалась, когда узнала, что тебя в критическом состоянии увезли в больницу. Хорошо, Гордей сразу же мне позвонил, попросил приехать, опасался, что случится самое страшное, и я тебе понадоблюсь.

Я еле сдерживаюсь, чтобы горько не усмехнуться. Он явно понимал, что если бы из-за него и его похождений я потеряла ребенка, то он бы был последним человеком на земле, которого я бы хотела видеть.

– А что он сказал тебе, мам?

Я очень надеюсь, что он проявил благоразумие и не стал говорить о том позоре, которому я стала свидетельницей. Слишком унизительно, чтобы мама об этом узнала. Не хочу ее беспокоить лишний раз и разбивать ей сердце.

– Ах да, солнышко, ты же не помнишь, наверное, ничего. Он сказал, ты зашла к нему в офис, хотела обрадовать снимками малыша, но даже не успела этого сделать. Отключилась и упала в обморок. Про кровь я уже здесь узнала, медсестра мне в подробностях рассказала. Думаю, Гордей не хотел меня стращать. Он всё это время с тобой был, солнышко, врачей пугал тут, чтобы они расторопнее были, на уши всю больницу поднял, такой заботливый муж, весь в твоего отца. Давай я позову его, – мама отвлекается и хватается за телефон. – Он сейчас с главврачом разговаривает о тебе, но как узнает, что ты очнулась, отложит разговор.

– Не надо, мам! – слишком резко выпаливаю я.

Видимо, она чувствует неладное, так как смотрит на меня с недоумением, и я чертыхаюсь, быстро подбирая слова, чтобы скрыть правду. Чтобы она не догадалась, что я сейчас не в себе.

Не могу я сразу сказать ей правду. Слишком стыдно, что предательство вошло в мой дом. Что я какая-то не такая, раз не смогла удержать мужа и не сохранила семью.

– Не хочу, чтобы Гордей видел меня в таком обличье. Мне нужно привести себя в порядок.

Мама успокаивается от моего ответа и веселеет улыбаясь.

– Ты слишком заморачиваешься, милая. Гордей ведь любит тебя не только за внешность. А сейчас ты в таком положении, что, поверь, то, как ты выглядишь, беспокоит его в последнюю очередь.

Сказала бы я ей, что его волнует, но прикусила язык, чтобы не съязвить.