Цена развода. Я не отдам вам сына

Глава 5

Руки державшего меня медбрата больно впиваются в кожу рук, а я даже закричать не могу, так как оказываюсь в стальных тисках, из которых невозможно выбраться.

Я ожидаю, что меня затащат на лестничную площадку и понесут вниз, к черному выходу, но мои ожидания не оправдываются.

Вскоре они затаскивают меня в какой-то закуток больницы, вдалеке от всех, где, казалось, не обитает ни единой живой души.

Передо мной предстает заброшенный кабинет без опознавательной таблички на двери. Но когда меня не бросают на пол, а вдруг усаживают на непонятно откуда взявшееся тут гинекологическое кресло, я цепенею от ужаса, никак не препятствуя тому, что они меня с силой закрепляют ремнями и только после убирают ладонь с моего рта.

Вот только кричать я уже не могу.

Лежу, распятая в раскорячку и трясусь от осознания безысходности своего положения. Никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Всеми брошенной на произвол судьбы.

– Ну всё, теперь не сбежит, – хмыкает один из них.

– Можешь кричать сколько угодно, краля, никто тебя здесь не услышит. Это крыло несколько лет на ремонте, давно не финансируется, и тут никто не появляется.

Я не понимаю, к чему они ведут, пока один из них не опускает взгляд мне между ног. Я автоматически хочу свести ноги, но физически не могу этого сделать. Они что, собираются надругаться надо мной прямо здесь? В городской больнице?!

Мои страхи, к счастью, оказываются ложными, так как буквально через несколько секунд в кабинет входит доктор в белом халате.

– Так, что тут у нас? – спрашивает она, надевая резиновые перчатки и поправляя маску на лице, которое я так и не смогла увидеть.

– Что тут происходит?! – кричу я, обретая, наконец, голос.

– Аборт, милочка, аборт, – произносит она так равнодушно, словно проводит такие процедуры против воли каждый день. Жестокая женщина.

От ее слов меня моментально бросает в пот и перехватывает дыхание, заставляя мое сердце учащенно и надрывно колотиться с перерывами.

– Нет! Я не соглашалась на аборт! Прекратите! Нет!

Я кричу изо всех сил, лишь бы меня кто-нибудь услышал и спас, даже не вспомнив про предупреждения медбратьев, что никто меня не услышит.

– Не надо кричать, – морщится женщина и берет в руки щипцы, – всё будет быстро и максимально безболезненно, не волнуйтесь.

– Нет! Нет! Нет!

Я практически реву, чувствуя, как холодеют от ужаса конечности, но никто не обращает на меня внимание. Словно я и не человек вовсе. А те два санитара… они просто стоят у входа в кабинет и смеются, о чем-то переговариваясь и периодически посматривая на меня.

Я уже начинаю чуть ли не захлебываться от собственных рыданий, пытаясь дергать ногами, чтобы сбить женщину с ног, но, к счастью, сделать ничего она не успевает. В этот момент дверь кабинета чуть ли не вышибают с той стороны, и она громко ударяется о стену, срываясь с петель.

– Что тут происходит?! – звучит до боли знакомый голос.

Гордей. Неужели случилось чудо, и он каким-то образом так вовремя подоспел? Еще никогда я не была так рада видеть мужа. Даже забываю о его измене, ведь прямо сейчас это неважно. Главное, чтобы не случилось непоправимого, а обиды я придержу на потом.

– Гордей! Гордей! Они хотят убить нашего ребенка! – тихо сиплю я из последних сил, но он слышит.

Докторша откладывает щипцы и растерянно смотрит сначала на медбратьев, а затем на Гордея, словно не верит, что кто-то прерывает незаконную операцию.

– Посторонним сюда вход воспрещен! Уходите! – не находит она ничего лучше, чем напасть на него.

– Воспрещен? – холодно произносит Гордей, и я узнаю этот голос. Он на пике ярости. – Закрой свой рот и пошла вон отсюда, пока я не свернул твою цыплячью шею. И амбалов прихвати, вас уже ждут на выходе. И не надейся на защиту Ржевской, она тебе не поможет. Пошли вон!

Его рык настолько пугающ, что медбратья отшатываются, прижимаясь к стене, а, заметив снаружи охранников, даже не дергаются и пытаются сбежать. Просто некуда. Окна зарешечены, а выход всего один.

Я продолжаю плакать, но уже от облегчения, что всё обошлось. Не могу остановиться, хоть и боюсь, что вызову тем самым преждевременные роды.

Я не сопротивляюсь, когда Гордей берет меня на руки и относит в палату. Прикрываю глаза, чтобы не видеть медперсонала, который отныне вызывает у меня лишь страх и тревогу, а очухиваюсь уже, оказавшись в кровати.

– Сонь, с тобой всё в порядке? – выводит меня из сонного состояния Гордей. – Они ничего не успели сделать, милая?

Каждый раз после перенесенного стресса меня тянет в сон, так что я просто медленно качаю головой.

К счастью, разговор продолжать нам не приходится. Вскоре в палату входит обеспокоенная мама.

– Присмотрите за ней, пожалуйста, и никого не подпускайте к ней. Я разберусь с главврачом и объясню всё полиции.

– Конечно, Гордей, иди, я не отойду от Сонечки ни на шаг.

Гордей уходит, оставив нас одних, а мама гладит меня по волосам успокаивающим жестом.