Цена развода. Я не отдам вам сына

Глава 7

– Я и забыла, что они живут довольно аскетично, – шепчу я на ухо маме, пока дедушка ищет в погребе банку соленых огурцов, а бабушка идет открывать дверь.

Родители отца были сторонниками сельской жизни, и когда отец, обосновавшись в городе, хотел забрать их к себе, они наотрез отказались, наоборот, зазывая нас к себе.

Мама, выросшая в городе, не любила жить в деревне даже два-три дня, да и коров доить у нее не получалось, как бы бабушка не пыталась ее обучить, так что приезжали мы по детству не так уж и часто.

– Придется потерпеть, солнышко. Это единственное место, о котором не знает Гордей.

Несмотря на то что дедушка с бабушкой меня любили, на свадьбу так и не приехали.

После смерти отца связь между нами была потеряна на много лет, так как помогать маме, если она не оставит им меня, они отказывались, а мама не собиралась меня бросать.

Конечно, между ними до сих пор натянутые отношения, но ради меня мама со временем наладила с ними контакт, так что я для них не была незнакомкой. Вот только такой близости с ними, как у других со своими родственниками, у меня нет.

– Надеюсь, бабуля не заставить меня доить коров. В моем положении будет тяжеловато, – шучу я, а сама сомневаюсь, шутка ли это.

– Ну уж нет, Соня, я тебе своих крошек не доверю, – говорит бабуля, Маргарита Львовна, и ставит на стол закипевший чайник. – Максимум до несушек могу допустить, чтобы яйца собрать поутру. Ты смотри, мы с дедом спозаранку встаем. Я коров дою, он скотину кормит, а потом коров да овец на пастбище гонит, пастуху. У нас не как в городе, ты учти, не забалуешь да не побездельничаешь.

– Я не лентяйка, бабуль, – качаю я головой и с удовольствием беру протянутую чашку чая. После дороги мне немного холодно, так что согревающий чай – самое то.

– Маргарита Львовна, я у вас до утра переночую и домой поеду, хорошо? – говорит мама, а сама нервно ерзает на стуле.

Ей некомфортно находиться здесь, но я ценю, что ради меня она преодолевает свои многолетние обиды.

– Ты бы лучше у нас на недельку осталась, Машка. Чего в этом городе делать? Не зря ж сюда рожать приехали. Я повитуха опытная, правнучка с удовольствием приму.

Я в ужасе едва не отшатываюсь, поскольку это мой самый страшный кошмар.

Я, конечно, хочу спрятаться от мужа-предателя, чтобы он меня не доставал, передохнуть недолго и обо всем подумать, но не желаю, чтобы мои роды проходили в деревенском доме без должной помощи врачей и оборудования.

Пока мы ехали сюда и мама вела машину, я перелопатила в интернете столько информации о подобном, насмотрелась статей о домашних родах, когда женщинам приходилось рожать самим, что тряслась от страха за свое будущее.

Не все домашние роды заканчиваются успешно, а худшего своему малышу я не желаю.

Он должен родиться здоровенькими и крепеньким, и я навсегда возненавижу себя, если из-за моей обиды на мужа мой ребенок пострадает во время родов.

Я бы всю жизнь винила себя, ведь никакая измена этого не стоит.

Говорить всего этого я не стала, чтобы не обижать бабушку. Они с дедом были сторонниками деревенской жизни и считали, что врачи – это коновалы, которые только и рады пичкать нас таблетками, чтобы следующие поколения рождались с отклонениями.

– И правильно, что к нам приехала ты, внучка, рожать. Нужно на свежем воздухе в деревне рожать, а не в этом вашем городе, где всё так загазовано и грязно, поэтому столько инвалидов рождается и больных детей. Люди вот живут в этих своих многоэтажках и даже не замечают, как врачи их травят. Это же политика государства, чтобы уменьшить количество людей. Голод по всему миру, разве не смотрели по телевизору?

Я как в воду глядела, поскольку дед поднимается с погреба с банкой соленых огурцов и снова начинает ворчать, обвиняя государство во всех смертных грехах.

Я особо не вслушиваюсь в его слова, ведь часто их слышу, но при этом смотрю на банку, жадно глотая слюни при виде продолговатых солененьких огурчиков.

Видимо, беременность дает о себе знать, поскольку всё, чего я сейчас желаю, так это откусить соленый огурчик.

– Всё, хватит болтать, дед. Дай девочке покушать, не видишь, она голодная с дороги, – ворчит на деда бабушка, и они начинают ругаться, не обращая на нас внимания.

Мы с мамой переглядываемся, а я начинаю понимать, почему в моем детстве, когда еще был жив отец, мы приезжали сюда довольно редко. Перед глазами вдруг калейдоскопом возникают воспоминания, когда дед постоянно ругался с отцом и требовал, чтобы мы всей семьей переехали к ним в деревню и помогали им по хозяйству. Каждый наш приезд заканчивался сильным скандалом, и я, заплаканная, сидела на заднем сиденье машины, пока мы ехали обратно домой. Так продолжалось до тех пор, пока маме не надоело, что они портят мне психику, и с тех пор отец ездил в деревню один. Пока не умер…

Вспомнив обо всем этом, я начинаю сильнее скучать по папе и едва не всхлипываю, удержавшись в последний момент.

– А ты, Машка, у нас непогоду пережди. Сегодня, говорят, всю ночь лить будет, гроза и туман намечаются. Как бы ураган ни прошелся, как лет двадцать назад, – произносит дед и садится напротив.

За окном и правда льет ливень, начавшийся сразу после нашего приезда. Так что я рада, что мама и без того решила остаться до утра, пока погода не устаканится, поскольку я бы всю ночь переживала, думая, как она доехала обратно в город, мало того, что в такой темноте, так еще и под дождем.