Цепи жизни

Непростое начало

Слишком быстро пролетели оставшиеся два месяца лета, решение было принято окончательно и бесповоротно, в коридоре висел один рюкзак – Дима не собирался позволять Маэлю таскать тяжёлый портфель, собирался укладывать в один два комплекта учебников и тетрадей, как вкладывал в одно своё сердце великое множество чувств и эмоций, которых всегда хватало на обоих мальчиков – куплены были учебники и тетради, всё было готово к походу в школу, в первый раз в седьмой класс… Да, Дима уже успел договориться с руководством школы, которую посчитал лучшей в городе, сдать одному из завучей пару работ и за себя, и за брата, и им позволили прийти на будущий учебный год сразу в седьмой класс, так что, с этим проблем никак не должно возникнуть.

И вот, наступил этот, несомненно, важный и волнительный день – первое сентября. Костюмы были подготовлены, выглажены и даже надеты, оставалось только выйти и дойти до школы… Но как же могло обойтись без не самых приятных приключений. И начались они, когда мальчики были уже в пороге, нужно было только переобуться, выйти из квартиры и закрыть дверь, но... Нервы Маэля снова решили сдать в самый последний момент, ведь его действительно пугала школа, пугала мысль, что там не один класс и они с Димой могут попасть в разные группы, они же не умеют и часа жить порознь... Этот страх оказал своё влияние и у мальчика подкосились ноги, он почти упал, но, конечно, Дима подхватил его, тут же поднял на руки, слегка растерянно поглаживая по волосам и присаживаясь на тумбу в прихожей с несколько встревоженным шёпотом:

— Ну, солнышко моё, что ты... Что-то не так? Тебя что-то испугало... Расскажи мне, я тебя защищу от всего, ты же знаешь.

— Дим... Я.. Не хочу в школу. Я боюсь... Мы же с тобой.. Не сможем так рядом... Я не хочу без тебя... — он уже почти плакал, эмоции буквально рвали душу и психику, без того покалеченную, а Дима в первый раз за все эти годы совсем растерялся, даже не думал, что ребёнок так к нему привязался, до такой степени не может без него, это льстило и в то же время пугало, ведь он не понимал, что с этим делать, как его успокоить теперь, с трудом подбирал нужные слова.

— Глупенький... Я ведь даже там тебя не брошу. Даже если мы попадём в разные классы, я всё равно буду рядом с тобой. Не дадут на уроках, каждую перемену буду с тобой. — Дима шепчет это тихо и вкрадчиво, успокаивая это впечатлительное создание, почти убаюкивая, согревая, окутывая этими словами, глядя ему в глаза и ласково поглаживая по уже мокрым щекам, как и всегда, Маэль от такого сразу стал затихать, уткнулся ему в плечо, совсем пригреваясь и уже начинал понимать, что всё не так уж и страшно, что они всё равно всегда будут рядом, иначе никак. — Обещаю, если тебе будет слишком тяжело там, мы сразу уйдём из этого места... Я никогда тебя не брошу, ты помнишь. Прошу, успокойся... Тебе же плохо станет, мы так никуда не дойдём.

— Да, прости, я... Я просто не хочу... Далеко от тебя... — он уже почти не плакал, но видел встревоженные, хоть и тёплые глаза брата и чувствовал себя безмерно виноватым в его страхе, очень плохая привычка. — Знаю, ты навечно со мной... И устал бояться. Просто хочу с тобой... Просто до конца. Только ты не отпускай меня, ни на секунду...

Маэль слабо вымученно улыбнулся, почувствовал и услышал, как Дима гулко выдохнул, тоже успокаиваясь, теперь мальчик боялся, что идея со школой всё-таки плохая, что его хрупкому сокровищу там может стать хуже, что это ведь только новые цепи жизни и общества, но уже поздно включать задний ход, если начали, надо идти до конца.

Линейка к дню знаний уже началась и спокойно шла своим ходом, только вот все странно смотрели на мальчиков, некоторые родители даже осуждающе качали головой, а Диме было глубоко плевать на это. Да, он обнимал Маэля за плечи, чтобы тот стоял сам, раз так уж этого хочет, да, он мягко гладил своё счастье по волосам, чтобы ребёнок не боялся такой кучи новых людей, но каким образом это вообще касается окружающих, когда это совершенно не их дело? Дима едва держал себя в руках, чтобы не высказать этим людям всё, что он о них думает, но... Его, казалось бы, вечное терпение закончилось, когда после линейки их отозвала в сторону классная руководительница с такими словами:

— Молодые люди, я человек современный и всё понимаю, но не могли бы вы в этой школе не проявлять так бурно свои чувства друг к другу на глазах у других? Такое многие осуждают и я не особо одобряю, но пока просто прощу вас хоть немного сдерживаться.

— Людмила Борисовна, я конечно прошу прощения... Но что мы такого страшного сделали? — в глазах Димы уже сверкали молнии праведного гнева, он жаждал справедливости и откровенно не понимал, чем они так провинились, к тому же, ненавидел, когда их так открыто осуждали, абсолютно правильно считал, что на это никто не имеет права. — Что плохого в том, что я пытаюсь его придержать и успокоить, дать шанс на нормальную обычную жизнь, которой он в свои двенадцать и не видел?

Он хотел продолжить, но Маэль ведь стоял рядом, всё слышал и... Расплакался, едва успев обнять брата, не выносил чужой агрессии, особенно по отношению к ним и ещё больше не любил, когда Дима злился, знал, что потом будет больно им обоим, понимал, что даже не может помочь, помешать... И начинал вот так тихо сдавленно плакать от страха и чувства вины, то есть от того, что и так преследует его всю жизнь. Поняв, в чём дело, Дима притих, покачал головой, мысленно ругая сам себя за этот взрыв эмоций, заметил, что ребёнок уже еле держится за него и мягко подхватил его на руки, снова крепко обнимая и успокаивая, а довольно молодой женщине, что стала их классным руководителем, тихо бросил такие слова:

— Вы видите, как я ему нужен... Не смейте больше нас упрекать. Ещё одна такая сцена и ваш класс лишится двух будущих медалистов, это я вам обещаю. А сейчас скажите мне, ко скольки завтра приходить и что брать с собой, и мы пойдём домой.

Сказано это было тоном, нетерпящим возражений, поэтому Людмиле Борисовне оставалось только поделиться с мальчиком нужной информацией и, провожая братьев взглядом, потерянно развести руками, ведь за её работу в школе такие ученики пришли впервые, это не могло не удивлять. Конечно же, она не захотела принять такого поведения мальчиков, как и все вокруг, но после такого ультиматума у неё не было выбора... И всем стало понятно, что с таким началом простой учёба не будет.