Черная кошка, белая змея

3.1

Никогда не любила историю.

Нет, я честно читала учебники школьной программы – как минимум, для разнообразия. Но сложно было воспринимать ее, как такой же учебный предмет, наравне с техническими. В заклинаниях есть свой шарм. Это одновременно и творчество – поди придумай, что ты хочешь сделать – и четкая структура, без которой у тебя ничего не получится. Не помнишь сложную руну? Ее можно вывести из простых, если ты знаешь формулу. Не помнишь формулу? Логика поможет вывести и ее. А что делать, если забыл дату?

Я с радостью читала теории про сотворение мира, средневековые сказки и недавние исследования исторической моды.

Но помнила ли я хоть что-то? Ха!

Поэтому, когда я увидела в сегодняшнем расписании “Краткий курс истории: от Равновесия до настоящего времени”, я обрадовалась. Мне даже притворяться не надо было, чтобы завалить этот предмет. Я снова села в первые ряды и была уверена, что, глядя мне в глаза, полненькая миссис Хоус видит лишь абсолютную пустоту и непонимание.

А еще я моментально потеряла нить повествования. Не знаю, утверждал ли кто-то программу курса, но миссис Хоук прыгала с темы на тему каждые пять минут, проводя аналогии между, на мой взгляд, совершенно несвязанными событиями.

– И именно так средневековые традиции охоты повлияли на оценку производительности в период промышленной революции. А кто может сказать мне предпосылки промышленной революции?

Она остановилась и обвела глазами класс. Я разве что слюни не пускала, пытаясь обработать предыдущие заявления про связь между принципами градостроения и маршрутами перелетных птиц (причем здесь вообще птицы?), а тут еще что-то новое и даже более абсурдное. Миссис Хоук, однако, посмотрела прямо на меня, явно ожидая ответа.

– Открытие свойств обсидиана?.. – неуверенно проблеяла я, привстав.

– Это… Интересная точка зрения, – она задумчиво хмыкнула. – Конечно, главной предпосылкой было открытие обсидиана как такового, но, справедливости ради, до открытия усиления магии с его помощью ни о каком росте фабрик речи и идти не могло. Замечательно!

Я села обратно за парту и уткнулась лбом в столешницу. Да как так-то!?

Это было делом принципа. Я стала прислушиваться. Подлавливала темы в которых была не то, что не уверена – не слышала о них в принципе. И тут же поднимала руку.

– Традиция обмена украшениями пришла к нам из…

– Из средних веков!

– Вообще-то, гораздо раньше, но именно тогда появилась возможность делать кольца из металла и ставить на них фамильные руны. Вы абсолютно правы.

И точно так же я, внезапно, стала права и в вопросе количества фамильяров, ведь “без обсидиана градостроение требовало колоссального количества магии, и мэр города буквально имел свой, если так можно выразиться, гарем”. И даже даты гражданской войны за отмену законов об ограничении магии я назвала, оказывается, “достаточно близко”.

К концу пары у меня дергался глаз. Все пошло наперекосяк. Со стороны это выглядело, будто я умничаю! Но не буду же я теперь бегать за одногруппниками и доказывать им, что я собиралась намеренно выставить себя полной дурой, а что-то пошло не так?

У меня была теория на этот счет. Не только из-за истории, но и из-за литературы, философии и прочих “общеобразовательных” занятий, которые нам зачем-то запихнули в программу наряду с парами по специальностям.

Скорее всего, профессор Хендерсон – тот, что похвалил меня на первой же практике, – уже успел расхвалить остальным преподавателям курса мои способности. И репутация меня опережала. Нужно было что-то более радикальное, чем ответы невпопад. Возможно, взрывоопасное – для этого бы идеально подошла практика химии и геммологии. Но я еще не настолько отчаялась.

К сожалению, если это верно – это должно быть справедливо и для моей репутации среди студентов. Я уже более-менее запомнила всех тех, с кем ходила на занятия, но чем больше дней проводила в академии, тем чаще натыкалась на незнакомых мне старшекурсников, которые откуда-то знали мое имя.

Каждое утро я боролась с собой, чтобы просто не начать прогуливать, но не хотелось настолько расстраивать бабушку. А еще – это увеличивало шансы пересечься с Люси, если она вдруг тоже решит остаться в комнате вместо занятий.

Соседка после сбивчивого рассказал про амулеты и Паскаля стала разговаривать со мной еще меньше, ограничиваясь одними лишь “привет”, “пока” да многозначительными кивками. Что именно было не так она мне, естественно, не поведала. Зато я узнала, где она пропадает – когда ходила взять учебник для дополнительного чтения, заметила ее в библиотеке. Люси сидела в самом углу, отгородившись от остального мира наушниками, и практиковала заклинания. Даже из другого конца зала я видела, как тяжко ей дается колдовство. Руны висели огромные, и даже правильные, но стоило ей наполнить их магией хотя бы наполовину – все рассыпалось, как карточный домик. Удивительно, как она вообще поступила. Я слышала, что так бывает – такие ведьмы да колдуны просто выбирают себе работу попроще, без постоянного взаимодействия с магией. Видимо, упорства Люси не занимать. Я хотела предложить помощь, но, подумав, отвернулась и продолжила искать нужный мне том. Мало ли, что у нее в голове. Подумает еще, что я ее жалею, обидится.

Из мыслей о соседке меня вырвало бурное обсуждение идущих впереди одногруппников. Я не посмотрела толком, что стоит после истории, поэтому просто поплелась следом за своей группой. И услышала, что они все, оказывается, собирались пойти на концерт на выходных. А меня даже никто не позвал.