Черная кошка, белая змея

10.3

Я тут же кинула сумку на землю и отскочила от нее, как от проклятой. Из нее выпал телефон, выкатилась гигиеничка – да и все. Показалось?

Сумка зашевелилась. Нечто внутри явно хотело выползти наружу, но запуталось и бесилось от этого. Я выставила вперед руку, готовясь отправить существо внутри в полет, как только увижу, и отошла еще на шаг, выжидая.

Из сумки выползла змея. И едва я увидела ее белую чешую, как задохнулась от возмущения и сама зашипела.

– Ты…

Паскаль, превратившись обратно в человека, покачнулся и схватился за голову.

– Вот это сильно приложила…

– Ты! Да что ты…

– Тссс, тихо.

Паскаль в один широкий шаг оказался рядом и, прерывая поток ругательств, которыми я была готова его обложить, закрыл мне рот рукой. Я мычала и брыкалась, затихнув лишь на мгновение, когда он другой рукой обвил меня за талию и поднял. Боясь шлепнуться, я перестала вырываться, но не прекратила сыпать приглушенными проклятиями и пытаться испепелить его взглядом, пока он куда-то тащил меня, ничерта не объясняя.

Когда Паскаль поставил меня на землю, я укусила его за руку, вложив в это все свое негодование. Он зашипел, схватившись за укушенную руку, а я осмотрелась – это было то же строение, в котором находилось ночное кафе-бар, и отсюда я прекрасно видела свои вещи, валяющиеся среди парковки.

– Это что сейчас было? – я с трудом удержала свой голос в рамках адекватной громкости.

– Я все объяс…

– Ты что, следил за мной? – я охнула от осознания. – Бабушка снова просила следить за мной!?

– Да, но я не…

– Поверить не могу!

Я толкнула Паскаля и попыталась уйти, но он схватил меня за руку и дернул обратно, за что моментально получил пощечину и выпустил меня.

Мы оба замерли. Я открыла было рот, чтобы извиниться, но быстро передумала. В этом проулке не было освещения, и я толком не видела его лица в тени – только то, что он растирал щеку.

– Как ты вообще попал в мою сумку? В комнату заходил?

Я услышала, как он грустно усмехнулся.

– Десять раз. Ты же амулет сняла. Я больше не могу заходить.

– Значит, Люси впустила, – я хмыкнула.

– Да нет, говорю же. Я за Марком следил.

Я скрестила руки на груди. Интересно. Только вот…

– Из моей сумки?

– Из рюкзака. А когда понял, что он тебя с собой потащил, сменил приоритеты, – Паскаль наконец прекратил изображать из себя страдальца и тереть лицо, будто я приложила его битой, и повторил мою позу. – Какого хрена вообще? Что ты тут делаешь?

Щеки снова вспыхнули от воспоминания о поцелуе. Я смущенно кашлянула. Могла поклясться, что теперь Паскаль пытается в тени разглядеть мое выражение лица.

Не дождавшись ответа, он вздохнул. И внезапно посерьезнел, чего я не помнила практически с самого нашего знакомства:

– Ева. Без шуток. Не водись с ним. Он что-то замышляет.

– Что?

– Понятия не имею, поэтому и следил за ним! Тебя ничего не смутило сегодня?

Я хотела бы отмахнуться, но серьезно задумалась. Смутило. Смущало прямо сейчас то, что он невозможно долго с кем-то разговаривает и совсем не торопится выйти. Но я затрясла головой, отгоняя эти навязчивые мысли.

– Ой, заткнись. Просто заткнись. Я тебе не верю.

– Ева.

– Что “Ева”!? Ты так и не объяснил, какого черта не сказал ничего бабушке. Хотя ты говорил со мной по телефону, ты, блин, мог чувствовать, что я точно не колдовала в момент взрыва. И я уверена, что она тебя спрашивлаа, – я сама не заметила, как мой голос снова сорвался на крик. – Ты хоть представляешь, что сейчас происходит со мной? И теперь ты просто приперся с тупыми оправданиями и рушишь вечер! Да что с тобой не так!?

Паскаль стойко выслушал все, не перебивая.

– Поверь, я…

– Не поверю! Ты лживая змеюка, и…

Внезапно я смогла разглядеть его осунувшееся лицо – откуда-то сбоку, все с той же парковки, на нас полился яркий свет. Обернувшись туда, я зажмурилась, ослепленная – я не заметила, оказывается, как на парковку заехала еще одна машина, и, встав поперек разметки, теперь она включила направленные на нас фары. Дверь машины открылась, и тот, кто вышел оттуда, явно направлялся в нашу сторону. Паскаль, выругавшись, сделал шаг назад, но грубый голос в приказном тоне гаркнул оставаться на месте.

– Чего среди ночи третесь по углам?

Это оказалась полиция. Я видела эту форму пару раз, когда мы летом шатались с Паскалем по улицам.

– Все нормально, – сказала я, но видимо, недостаточно уверенно.

– Точно? – он жестом указал на парковку, где все еще валялись мои вещи, недоверчиво глянул на Паскаля и нахмурился. – А что за крики? Документы есть?

Я залезла во внутренний карман куртки, где лежала моя карта, и протянула ее мужчине, на всякий случай прикрыв свой возраст пальцем – хоть до восемнадцати оставалось всего-ничего, но технически он мог позвонить в академию – а то и бабушке, учитывая, что родители так и не брали трубку – и уведомить о том, что я гуляю поздней ночью. Мужчина наклонился, и я заметила на его шее расплывчатую татуировку с эмблемой полицейского департамента. Фамильяр, значит.