Черная кошка, белая змея

11.1

После той ночи все вернулось на круги своя, и меня захватила бесконечная учеба, которая ощущалась совершенно бесполезной. Почти каждый день я ждала, что вот сегодня-то меня точно отчислят. Видела, пока шла из общаги, как возле закрытого корпуса геммологии крутились серьезные дядьки в рабочих костюмах, а когда набиралась смелости поговорить с бабушкой, сталкивалась с закрытыми дверьми, за которыми проходили вечные совещания. Занятий с камнями так и не было, как и новостей про мисс Морф или нового преподавателя. В расписании на их месте зияла дыра – в это время студенты скучали, периодически мигрируя с подоконников в библиотеку или столовую. А я старалась уйти на улицу, чтобы как можно меньше напоминать им о причастности к причинам столь длинных перерывов.

Теперь в периоды особой тревоги, неизбежно накатывающей после пропущенной геммологии, я писала сообщение Марку, и мы шарахались по открытым допоздна фастфудным, ходили на ночные сеансы в кино или просто гуляли по улицам. Я не рассказала Марку про случай на парковке, но теперь каждую встречу поглядывала на его рюкзак. Отвлекалась от параноидальных мыслей про вездесущую змеюку только, когда, оставшись наедине в каком-нибудь темном углу, Марк целовал меня так, что подкашивались ноги.

В преддверии для Равновесия витрины магазинов постепенно преображались. Каждый день я с восторгом замечала все новые гирлянды и фигурки за стеклами, а безликие манекены теперь носили маски. Я притормаживала, проходя мимо бутиков, на которые раньше бы и не обратила внимание, просто чтобы рассмотреть их со всех сторон.

– А на вечеринку надо наряжаться? – спросила я Марка, когда, оторвав наконец взгляд от витрины, догнала его – он успел уйти на полквартала вперед.

– Если хочешь, но это не обязательно.

–Конечно, хочу!

На следующий день мы остановились возле торговой палатки, одной из тех, что заполонили парк. Было уже поздно, и все прочие уже закрылись, стояли, накрытые тканью от дождя, и проходя мимо можно было почувствовать на коже легкое покалывание от защитного купола. Эта, единственная, все еще сияла огнями, привлекая таких же поздних прохожих так же, как лампочка влекла к себе букашек.

У меня разбегались глаза. Браслеты и ожерелья из цветного стекла хоть и были совсем не похожи на настоящие камни, но приковывали взгляд, слеля отраженным светом и раскидывая разноцветные блики по асфальту. А вторую половину стола занимали маски с вытянутыми животными мордами, ободки с ушками и пояса с хвостиками разной длины.

В день равновесия было принято избегать колдовства и скрывать свою настоящую личину, отдавая дань легендам о том, что прежде между людьми не было различий. Почему карикатурные маски и украшения стали частью празднеств я не особо понимала – разве не очевидно, что под маской лисы будет ведьма, а огромный кристалл на себя нацепит зверь? – но они определенно цепляли взгляд.

Марк присмотрел себе браслет из подобия оникса – он не рябил, зато выглядел весьма стильно. Я же, смеясь, перемерила несколько масок. Бумажные вороные перья лезли в глаза, а из-за щекочущего кроличьего пуха я расчихалась. Я грустно вздохнула и думала уже ткнуть наугад, когда мои глаза упали на простенький ободок с черными кошачьими ушами, и руки сами потянулись к нему.

– Кошка, – Марк разочарованно покачал головой. – Ты уверена?

– Весьма, – кивнула я и обратилась к продавцу. – А этот сколько стоит?

– Дарю! Последние остались. Да и закрываться мне пора…

Горячо поблагодарив, я аккуратно сложила ободок в сумку. По пути до кампуса то и дело опускала туда руку, пока Марк не видит, и гладила рукой искусственную шерсть.

От Марка я узнала, что можно вернуться в общежитие и после закрытия – в нескольких комнатах на втором этаже мальчики-колдуны умудрились снять защитные заклинания с окон и брали небольшую сумму за то, чтобы воспользоваться их комнатой для входа, а поднять человека в воздух было делом пары секунд и капельки магии. Точно такая же брешь была и в комнате самого Марка, куда он просто лазил по трубе, но через нее я, очевидно, никогда не заходила.

Вот и сегодня, прокравшись в комнату под утро, я случайно задела ручку в ванну тазом и тихо выругалась от боли. Люси, разбуженная, тут же включила свет и покачала головой.

– Никогда бы не подумала, что Дэниел будет таскать тебя на свидания так поздно.

Я хихикнула. Дэн, как и остальные 99% волшебников, со мной больше не разговаривал, а встретив в коридоре делал вид, что старая штукатурка на стене ну капец какая интересная. Я даже не пыталась объясниться и наладить контакт. А зачем? Все-равно не поверит.

– О да, ты многое о нем не знаешь, – пошутила я, стягивая куртку. Когда я протянула Люси, все еще сидящей в кровати, одолженный у нее рубин, та неожиданно скривилась.

– От тебя псиной воняет.

– Ого, – я криво улыбнулась, смущенная. – С чего бы это…

Люси же недовольно скрестила руки на груди, явно собираясь отчитывать меня, как маленькую.

– Ты же не с Дэниелом гуляешь, да?

– Почему ты так думаешь? – я притянула к носу рукав свитера, но даже так ничего не почувствовала.

– Ева!

– Ладно-ладно! Сдаюсь, – я плюхнулась на кровать. – С Марком.

Люси издала какой-то нечленораздельный звук, отчего у меня глаза на лоб полезли, а потом откашлялась и тихо извинилась. И уже открыла было рот, чтобы продолжить меня отчитывать, но я выставила вперед ладонь, останавливая ее: