Черная кошка, белая змея

13.2

Конечно же, стоило шагам в коридоре стихнуть, я обулась и пошла следом.

– Ты куда? – испуганным шепотом спросила Люси, догоняя меня.

– Как куда? Вниз. Надо посмотреть, что случилось.

– Но…

– Можешь не идти, я расскажу.

Люси не стала спорить, но, уходя, я слышала копошения, будто она тоже принялась обуваться.

Я точно знала, куда мне нужно направляться. Выбор был невелик – кроме как вниз Паскалю было некуда завернуть в нашем корпусе. Не в чужие же он комнаты пошел, в конце концов.

По лестнице я сбежала быстро, притормозив только в самом низу. После вчерашней вечеринки тишина казалась особенно оглушительной. Возле ступеней валялись, переливаясь в рассветных лучах, остатки чьих-то украшений, потерянная прозрачная бретелька и смятые банки из-под газировки, а из холла доносился противный шелест.

Завернув в холл, я сперва не поняла, что происходит. На месте вечеринки ожидаемо был погром – прежде стоящие ровно столы сдвинуты вкривь и вкось, словно кто-то в них врезался, местами лежал мелкий мусор, подсохшие за ночь лужи пролитых напитков, от которых тянулись липкие следы. Целлофана, который должен был защитить дорогой паркет, на полу не оказалось – он лежал одной огромной кучей в центре зала, где над ней склонился Паскаль с ножницами.

В чем причина паники и наказа никуда не выходить я поняла, сделав несколько шагов ближе. Из-под скомканных слоев полупрозрачной пленки торчала тонкая рука.

– Вот же ж…

Это что, шутка какая-то?

Я отшатнулась и прикрыла рот рукой. В голове, как насмешка, калейдоскопом пронеслись картинки с рекламой академии – что-то там про образование, безопасность и традиции, и все они вдребезги разбивались о картину перед глазами и тупую ноющую боль в затылке, которой напоминал о себе блокатор магии. Я не могла вздохнуть, чувствуя, как одновременно с осознанием накатывает волна паники, причем не только своей.

Мне на глаза легла чужая рука.

– Не смотри, – голос Паскаля, стоявшего рядом, я почти не слышала, как будто он говорил откуда-то издалека, а не пытался увести меня обратно в тень лестничных пролетов.

Люси, подошедшая следом, тоже ее увидела и охнула.

– Сказал же в комнате сидеть! – рявкнул Паскаль на нее, стараясь казаться строже, но я слышала дрожь в голосе и яcно чувствовала такое же сметение.

– Кто-то напился и его укрыли? – постаралась пошутить я, вывернувшись из ослабевшей руки – все-равно уже бессмысленно нас уводить – и надеялась, чтобы это оказалось правдой. Но Паскаль покачал головой.

Кто бы ни был внутри, его замотали крепко и во много слоев. Я подошла ближе, зная, что наверняка пожалею об этом позже. Паскал тоже вернулся и взял в руки брошенные ножницы, в механизм которых уже забились обрывки толстой мутной пленки. Ему приходилось иногда останавливаться и выдирать их, иначе ножницы не закрывались толком.

С каждым разрезанным слоем все отчетливее проступал прежде смазанный, а теперь яркий темно-красный цвет крови, с каждым шелестом снятого слоя все ярче бил в нос этот запах. Я принялась помогать – дрожащими руками разрывала то, что Паскаль не дорезал. Оперевшись об пол, я случайно порезалась об острый край разорванной алюминиевой банки, но от шока даже не почувствовала боли. Просто посмотрела на глубокую царапину, а потом взяла эту банку в руки и стала резать ей, чтобы ускорить процесс.

– Надо кого-то позвать, наверное, – рассуждала Люси, оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог прямо сейчас зайти в холл и разобраться с происходящим вместо нас – ну, или, обвинить нас во всем, как это заведено.

Прежде мутное лицо становилось все четче, словно мы выкручивали фокус на камере. В какой-то момент я узнала человека. Это была Рокси.

Первым порывом было броситься к ней, обнять, попытаться достать оттуда побыстрее, но я не могла пошевелиться.

Выглядела она хреново. Я вспоминала вчерашний вечер, и пусть видела ее лишь издалека, никак не могла сообразить, что это правда она. На лице синяки и порезы, в щеки впалые. Что могло случиться? Поссорилась с кем-то во время вечеринки? Оступилась и очень неудачно упала? Готова поклясться, когда я уходила, с ней все было в порядке. А теперь она как будто ссушилась, стала тоньше; в черной косе виднелось несколько седых прядей, а футболка, пропитанная кровью, липла к впавшему животу.

Люси отвернулась и отошла подальше. Кажется, ей тоже поплохело.

– Ты же ее знала, да? – спросил Паскаль, и я не сразу поняла смысл слов. Кивнула.

Не поддаваться истерике оказалось сложнее, чем я думала. Я старалась не смотреть на ее лицо и сосредоточилась на тупой надписи на футболке. Непереводимая игра слов на руническом – что-то про “заклинание на завтра”. А последняя руна едва читается, наполовину утопленная в красном. Как бы я ни злилась на Рокси, эта футболка напомнила мне про хорошее время в начале учебного года – она частенько носила ее и до взрыва… и в день взрыва тоже.

Блин. Она же вчера совсем иначе была одета!

– Да что здесь вообще творится? – прошептала я срывающимся голосом.

Я прикрыла глаза руками и вскрикнула, почувствовав влагу. Совсем забыла про порез.