Черная кошка, белая змея

15.1

Внутри было еще жутче, чем я помнила. Свет не горел, везде пыль от осыпавшейся штукатурки. Дверь кабинета мисс Морф, искореженная и оплавленная, валялась среди коридора, как странный арт-объект, смысла которого ты не понимаешь, но, к сожалению, чувствуешь.

Было вопросом времени, пока кто-то сюда заявится. В том, что меня заметили, я была уверена на все сто.

На всякий случай я сняла обсидиан с шеи и привязала к поясу, как и вчера. Поздно, знаю, но увы – соображала я сейчас далеко не лучшим образом.

Я металась от стены к стене, дергая дверные ручки, а изнутри съедало мерзкое чувство. С одной стороны, Дэн, каким бы мудаком не был, оказался прав. Фамильяры действительно затеяли, не побоюсь этого слова, восстание. Но не давало мне покоя то, как они это провернули…

Откуда взялся барьер? Кто-то помогал фамильярам создать заклинание? Камень с барьером найти среди города мне казалось задачей архисложной, это я отмела сразу – такие вещи продавались под расписку, людям с лицензией.

Зачем Марку было вести меня в спальню, если они продумали это заранее? Я же, блин, противная! Если все было продумано заранее, какой в этом был смысл? Предлагать остаться вместе после академии, преследуя свои цели – как это сочетается с происходящим?

Несостыковки копились, накладывались у меня в голове одна на одну. Я что-то упускаю. Чего-то не понимаю в упор. А хуже всего было то, что я понятия не имела, могу ли доверять Паскалю после увиденного. Хотелось верить, что могу. Но…

Одна из дверей поддалась, и я закрылась в классе. Только сейчас смогла отдышаться. Бесполезно или нет, но я подтащила к двери стул, а потом еще, и еще один. Пришла в себя только тогда, когда к баррикаде присоединился еще и тяжелый лабораторный стол. Как я его вообще сдвинула? Вау.

Теперь можно подумать спокойно. Через дверь бесшумно не пройти. А на окнах – чары, как и везде в лабораторном корпусе, разломать которые не хватит никакой магии. А значит…

– А значит, я сама себя загнала в ловушку, –сказала я вслух осознание, от которого меня прошибло холодным потом. – Зашибись, Ева. Так держать.

Решать проблемы следовало по мере их поступления, и я решила осмотреться. Вдруг найду чего полезного.

Комнату, казалось, вообще не трогали с момента закрытия корпуса. На столах лежали кем-то забытые карандаши и тетради, которые владельцы так и не смогли забрать после того злосчастного выходного. Я по очереди открывала кейсы для камней – они лежали внутри россыпью, словно в каждом порылись и выбрали самое полезное. Возможно, так оно и было – мне остались лишь слабенькие опалы, и никакой магии.

– Черт, – очередной кейс я не закрыла, а со злостью скинула со стола. Бусины камней застучали о кафель, а затем укатились, потерявшись под тенью столов.

В бессилье оглядывая комнату, я остановила взгляд на двери лаборантской. Если в классе и осталось что-то, что могло пригодиться, оно должно быть там.

Эта дверь, к счастью, тоже оказалась не заперта. Но внутри я нашла совсем не то, что искала. Вместо оборудования для экспериментов, стеллажи занимали едва знакомые мне медицинские приборы. Я могла только догадываться, зачем нужны все эти трубки, разные скальпеля и иглы толщиной с мизинец. Только здесь их быть не должно.

– Что за дела…

Я нащупала на стене выключатель, подергала туда-сюда – света не было, видимо, во всем здании. Глаза мучительно медленно привыкали к темноте. Наощупь я проверяла, что лежит на полках – аккуратно, чтобы не порезаться, проводила слегка касаясь пальцами по железу. Чуть глубже, куда уже не доставал тусклый свет из дверного проема, лежали пакеты, наполненные жидкостями. Наугад я взяла три штуки и отошла ко входу, чтобы рассмотреть. Два, судя по маркировке, оказались заполнены какими-то питательными смесями – что-то такое капают пациентам в больницах, если те не могут сами есть. А вот в третьем, подписанном от руки, перекатываясь в едва теплой крови, лежали, как мне показалось, ошметки внутренних органов.

Я выронила пакет и, визжа, отползла от него.

– Боже, боже, ааа, заберите меня отсюда, – я неистово обтирала руки о юбку платья, словно могла запачкаться в этой мерзкой жиже, хотя пакет, слава богу, был плотно закрыт. От этого лишь снова открылся порез на руке, отрезвив немного болью. – Какого хрена вообще!?

За дверью послышалась возня. Я закрыла себе рот здоровой рукой и почувствовала, как ее обожгли слезы. Все, хватит с меня что-то выяснять и геройствовать. Я не хочу лезть в это больше, чем уже залезла! Боже…

Взгляд сам собой опустился на пакет. Меня затошнило.

– Так, спокойно, – прошептала я едва слышно. – Все-равно никуда отсюда уже не денусь.

Издалека я разглядывала надпись на пакете. Красная гелевая ручка, которой обычно ставят оценки на текстах, потекла и размазалась, не предназначенная для подобного применения. Но, придвинувшись поближе, я все-таки разобрала подпись. Теми же рунами, которые я когда-то видела на самом первом занятии в академии, на пакете было написано имя Рокси и дата.

Пригибаясь, будто люди за дверью могли меня увидеть, я вернулась обратно в лаборансткую. Свалила на пол еще с два десятка пакетов и пододвинула образовавшуюся кучу к выходу, к полосе света. Стараясь не обращать внимания на мерзотное содержимое, я лихорадочно смотрела на подписи. Часть подписана точно так же, на остальной – другие, незнакомые мне имена. Даты казались случайными, но одну закономерность я уловила – все пакеты, подписанные именем моей подружки, датировались между взрывом и настоящим временем.