Черная кошка, белая змея

22.2

– Дура, а ну стой!

Не знаю, чем я заслужил все это.

Не помню, чтобы я хоть раз дрался с кошкой. И тем более проигрывал.

Стоило к ней приблизиться, как она впивалась в руку зубами и принималась неистово царапаться. Даже по лицу попала один раз, спасибо, что не по глазу.

И что с ней сделаешь? Схватить за загривок? Это больно, наверное.

Поймать кошку, которая не хочет быть пойманной – та еще задача. Особенно – черную кошку в полнейшей темноте. Я все еще был не уверен, что это правда Ева, но других разумных мыслей у меня не было. Куда еще она могла подеваться? А кошка просто взбесилась. Она носилась по комнате (по крайней мере, я додумался закрыть дверь), периодически заваливаясь то на один бок, до на другой, словно забыла, как управлять своим телом. Но это совершенно не мешало ей стать абсолютно неуловимым сгустком шерсти.

– Попалась.

Видимо, устав, кошка забилась в угол нижней полки – в тот же, откуда я достал исцеляющий камень. Я урок уже выучил и не пытался взять ее на руки. Просто сел напротив, скрестив ноги.

– Так. Иди сюда, – а осторожно протянул руку. Медленно. Кошка вспушила шерсть и зашипела, но руку я не одернул. – Ева.

Кажется, в ее глазах на секунду пронеслось осознание. Ага. Зашибись. То есть я угадал. Эта конченная ведьма превратилась в еще более конченную кошку.

Кошка слегка пригладила шерсть и потянулась в мою сторону. Обнюхала пальцы и ткнулась в ладонь лбом. Странно.

Внезапно она спрыгнула с полки, и я уже закатил глаза, собираясь снова вставать и ловить ее, но кошка-Ева принялась тереться о мои колени и мурчать.

Приятно, конечно. Но очень странно.

– Это ты типа меня узнала, да? – я сощурил глаза. Кошка мяукнула в ответ, и я, вздохнув, аккуратно взял ее на руки, вытянув перед собой. Она протестующе вывернулась, спрыгнув мне на колени, но уже не пыталась убежать.

А потом – встала на задние лапы, опершись передними мне на грудь, и лизнула в расцарапанную щеку.

Так, стоп.

Я опустил ладонь ей на голову, усаживая обратно, и, гладя по голове, задумался.

– Это из-за татуировки? – кошка, ожидаемо, промолчала, только продолжила мурчать и тереться об меня, оставляя комки черной шерсти на белой футболке. – Из-за моей крови в татуировке?

Полный бред. Никогда не слышал, чтобы ведьмы умели превращаться в животных. В принципе это чуть ли не единственное, что им никогда не было подвластно.

Но до сегодня я и колдующих фамильяров никогда не видел.

Что ж…

Моя рука застыла на спине кошки.

“Ева”, – попытался я воспользоваться связью. Кошка, прежде настойчиво тыкающаяся мордой о мою застывшую руку сама, теперь тоже застыла. Посмотрела мне прямо в глаза. Ответа не последовало, но, кажется, это работало лучше, чем просто разговаривать. А еще значило, что тату худо-бедно выполняла свои функции.

Я вспомнил, как сам учился превращаться. И как же было сложно поначалу. То ты не можешь долго оставаться животным, быстро уставая от совершенно иного восприятия мира, то наоборот, забываешь нахрен, что ты не просто сгусток инстинктов, пока случайная ассоциация не выщелкнет обратно в сознание. И то, фамильяры учились этому крайне быстро. Все-таки часть природы.

Но для Евы это, наверное, совсем дикая концепция – полностью измениться, не забыв, кто ты.

Я не знал, как до нее достучаться. Напомнить про то, что нам надо торопиться и уматывать отсюда? Если она испугается, то может еще глубже забиться в животную форму. Учитывая, как она бегала от меня, это точно не вариант.

“Вернись, пожалуйста”, – попробовал я самое простое, но она лишь склонила голову, продолжая рассматривать меня со скукой.

Да емае.

Я снова поднял кошку на вытянутых руках и придирчиво осмотрел. Больше она, кстати, не сопротивлялась. Хороший знак.

Надеясь, что она не вспомнит этого, когда придет в норму, я ляпнул первое, что пришло в голову.

“Кошку волосатую целовать не буду. Если я тебе нравлюсь, то давай обратно в человека, потом подумаю”.

Она возмущенно мяукнула, но больше ничего не произошло. Вздохнув, я собирался положить ее обратно и подумать еще, но не учел того, что и превращение занимает у всех разное время. Особенно поначалу.

Поэтому не сразу осознал, что кошка стала ощутимо тяжелее, а мои руки теперь лежат не на мягкой шерсти, а на выступающих ребрах.

Ева сидела в моих объятьях, смотря на меня, и ее глаза медленно тускнели, возвращаясь к норме.

А потом, видимо, придя в себя, она отпрянула от меня, оттолкнув так сильно, что я потерял равновесие и приложился затылком об плиточный пол.

– Ты совсем охренел!? – я едва поднял голову, как в плечо что-то прилетело. Могу поклясться, что камень. Острый. И что Ева не впервый раз за сегодня порывалась кинуть в меня чем-то, но до этого момента держала себя в руках.

– Да что я сделал-то!? – я увернулся от следующего камня, пролетевшего возле уже итак расцарапанной щеки – Ева явно не целилась. – Угомонись, а.