Черная кошка, белая змея

23.1

Когда мы прошмыгнули в общежитие, на улице было уже темно.

С тем, чтобы выбраться из подвала, пришлось повозиться. Будь моя воля, я бы просто спрятала нас обоих за барьером и взорвала потолок, чтобы как можно быстрее оказаться на воздухе, но Паскаль остановил меня разумными доводами. О том, что здание, возможно, все-таки успеют починить, а я со своим планом окончательно эту надежду разрушу. На это, на самом деле, мне было совершенно плевать, пусть оно хоть еще трижды сложится и погребет с собой все оборудование. Но потом я поняла, что для Паскаля это будет слишком. Поэтому долго и упорно, камень за камнем, я разбирала завал на пути к выходу, а потом карабкались по обломкам, пока в итоге не вывалились на пожувшую траву из окна первого этажа – так было ближе и проще, чем чистить путь до нормального выхода.

Было бы еще быстрее, если бы я не отвлекалась каждую минуту, оттягивая пониже кофту. Паскаль, кажется, старался вообще не смотреть на меня, за что я была ему бесконечно благодарна.

Уже на улице пришлось все-таки вернуться к разговору о моих новых способностях, про которые я честно пыталась забыть. А все потому, что барьер над кампусом оставался на месте.

– Будет безопаснее, если ты пробежишь в виде кошки.

Я поджала губы. В прошлый раз я вообще ничерта не понимала. Все было безумно громким и каким-то вонючим, голова шла кругом. И это – в узкой комнате. А что будет на улице? Я же вообще с ума сойду. К тому же, насколько я могла судить, на улице никого больше не было.

Но с другой стороны… Бежать до общежития – а именно туда мы собирались, чтобы, как минимум, я смогла переодеться, – достаточно далеко. Если я упрусь и пойду так, босиком, то просто отморожу себе ноги.

В итоге мы сошлись на компромиссе. Вместо того, чтобы Паскаль в виде змеи обвился вокруг меня-кошки, направляя и напоминая, куда мы вообще шли, превратилась только я. Что было дальше, я помнила смутно. Но, кажется, он упихнул меня под футболку и бежал так, что меня укачало. Я ему это еще припомню.

Растормошил он меня уже внутри. И вот, наконец, мы ввалились в его комнату, закрывая за собой дверь на ключ.

– Тут чистая одежда, выбери что-нибудь, – сказал он, хлопнув по одной из дверей шкафа, а сам прошел мимо и полез куда-то под кровать, выудив оттуда банку с неизвестной мне этикеткой. Открыл, сделал большой глоток и скривился, чуть не выплюнув.

– Тоник, – пояснил он, прокашлявшись. – Магию восстанавливает. Но противный, зараза, до ужаса.

Я заглянула под кровать. Там, оказывается, была целая коробка, банок на двенадцать. Уже наполовину пустая.

В шкафу было негусто. Но нашлось несколько футболок (выбрала черную, чтоб не просвечивала), еще одни синие джинсы (их придется подкатать и сильно затянуть ремнем) и даже еще одни кроссовки (больше моих всего на размер, жить можно). Все это, выбрав, я откладывала на стоящий неподалеку стул.

Пока я рылась в его одежде, Паскаль над моей головой протянул руку и достал с верхней полки точно такую же черную толстовку, которая уже была на мне.

– У тебя их две одинаковых, что ли? – спросила я, наблюдая, как он ни в чем ни бывало напялил ее, и тут же как-то расслабился, когда руки закрылись тканью.

– Три, – ответил он, в доказательство достав оттуда же еще одну. – Ты думала, я в одной и той же кофте круглосуточно хожу?

Я неуверенно кивнула. Так я и думала.

Паскаль посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Что? – я пожала плечами. – Кто вас, парней, знает? Я бы не удивилась.

– Да ну тебя.

Он вернулся к банке с тоником и, зажав нос двумя пальцами, сделал еще глоток.

– Отвернись, пожалуйста.

Паскаль, занятый, очевидно, тем, чтобы не наблевать прямо тут, махнул мне рукой, мол, услышал, и послушно отвернулся к окну.

Переодеваться я не спешила. На внутренней стороне дверцы шкафа было зеркало, так что я не удержалась и приподняла руками край толстовки, чтобы посмотреть на татуировку на бедре.

Она была намного больше тех, что я видела. Возможно, потому что краска получилась очень жидкой, ведь крови в ней – и моей, и Паскаля, – было в два раза больше необходимого. И совсем не похожа на безымянные знаки, которые были у него на руках, зато, кажется, похожа на него самого. Потому что половину моего бедра теперь занимала извивающаяся контурная змея.

В зеркало я увидела, что Паскаль тоже на нее смотрит. Я цокнула:

– Сказала же отвернуться.

– Ты и не переодевалась.

Что ж, справедливо. Я отпустила край кофты, и она упала, закрывая тату.

– Что я натворила? – спросила я, глядя на него через зеркало.

Паскаль отставил банку с тоником на стол и подошел ближе.

– Ты вытащила нас из подвала.

– Но кошка…

– Ты полукровка? – спросил он серьезно таким тоном, будто уже давно крутил этот вопрос в голове. Я тоже, на самом деле, думала о об этом с того момента, как обнаружила себя голой на полу подвала и с привкусом шерсти во рту. Но…

Я покачала головой.