Четвертая крепость

Шесть

Кенворд оказался в большом, но темном месте. Он ничего не мог толком рассмотреть, и это бесило. Возможно, даже не просто от того, что он не мог понять, куда попал, и даже не от того, что неясным оставалось, где в это время был здоровяк. А от того, что он ни черта не понимал в происходившем. Его реальность, его представления, действительно, в этот момент лохмотьями болтались на каких-то там невидимых ветвях, которыми, возможно, из пресловутой точки и росла Вселенная после своего Большого взрыва.

Кстати, о лохмотьях. Он их вдруг реально увидел. Не отчетливо. Просто потому, что в подобном освещении, да и в ситуации, вообще понятие отчетливость никак было не применить. Не видел он их, когда стоял. Но видел, когда двигался, когда перемещался. И в такие моменты, за этими колыхавшимися разорванными материями, он будто видел нечто иное. Но это он также не мог отчетливо определить. И это тоже бесило.

Но, мало-помалу, глаза к полумраку все же привыкли. И он смог присутствие стен ощутить. Две стены, по левую и правую руку. Позади и впереди в глаза давила непроглядная тьма. Из тьмы этой приходил только сквозняк. Иногда прилетал ветер так, словно вслед ему вот-вот и поезд прилетит. И поначалу сложилось чувство, что он оказался в тоннеле подземки. Но все же, скудное сканирование стен, которое он смог произвести, позволило понять, что это был коридор какого-то здания. Просто очень длинный коридор.

И Кенворд медленно свое продвижение начал. И тут же из общего мрака отделилось нечто более плотное. Он увидел тень. Потом тень оформилась в фигуру. А фигура приняла ясные очертания человека. Но не ясным оставалось поведение этого вдруг возникшего человека.

Он стоял вплотную к стене. Стоял на каком-то возвышении. На чем именно Кенворд не мог рассмотреть. А может и не старался. Его больше привлекли движения и поведение, до дрожи в коленях привлекли. Человек просто в стену ломился, что была перед ним. Стоял и вышагивал, глядя куда-то вперед. По всем примеркам логики, ему некуда было идти. Но он шагал, не опасаясь даже о стену посбивать коленки. Будто, не смотря на препятствие,  все же видел какой-то для себя путь.

Сразу Кенворд хотел окликнуть этого чудилу. Но тут же испугался, и побежал прочь. Словно такое поведение этого нестандарта могло оказаться и для него заразным. Бежал, пока далеко в этом длинном коридоре, очевидно, сквозь какую-то стеклянную дверь, он увидел, как пробивался свет. И побежал, даже не думая вовсе, что, возможно, ведет себя подобно тупой бездарной мошке, что также летит на нечто, убивающее ее. Но думал он о лохмотьях. Во вдруг появившемся ореоле света они стали еще более отчетливо видны. И они его пугали, куда больше. И к тому же, тот свет, несмотря на все потуги к нему бежать, казалось, и не приближался вовсе.

- Гарри!- вдруг заорал он.

Заорал и испугался тут же. Испугался чувства, свалившего на него страха. Испугался от того, что, возможно, в истерику впадает. И, возможно, потеряет способность связно мыслить. Испугался, что орет он в пустоту. И Гарри ему не ответит. Возможно, даже никогда уже не ответит. Что-то поменялось в этом окружавшем пространстве. Кенворда охватило чувство, что он всю жизнь, просидевший в маленькой коробке, вдруг оказался на огромном поле. На поле, где не было ни каких ориентиров, и на него опустилась непроглядная ночь.

А по зданию прокатилась вибрация. Вокруг, действительно, что-то происходило. И не просто что-то, чего Кенворд никогда не видел. А, возможно, что-то, что, вообще и не происходило никогда.

С бега он перешел на шаг. Рассеивающееся сквозь далекую дверь пятно, все же стало приближаться. И он поймал себя на мысли, что уже не хочет, чтобы оно приближалось. То, внезапно охватившее его вожделение этого света, вдруг пропало. И этот новый страх вполне был обоснован. Свет, который он увидел там вдалеке, что был за той далекой дверью, теперь наступал. Приближался даже, когда Кенворд остановился. Он распространялся. Он словно был живой, и почувствовал нового участника игры. И в одно мгновение стены перегородки растворились, и новая локация охватила Сайреса. Или просто этот странный свет осветил все, и проявил все очертания?

И его вдруг кто-то схватил за руку. Схватил, и круто развернув, прямо-таки, втолкнул лицом в пол.

- Не смотри!- сказал ему голос,- не смотри туда, на свет не смотри! Бога ради, не смотри!

Раздавшийся у его правого уха, не то хрип, не то рык, очень отдаленно напоминал человеческий голос, но Сайрес все же в нем узнал интонации своего напарника.

- Гарри?

- Кени, Бога ради не смотри на этот свет. И беги, пока ты не в игре.

Рука Гарри ослабла, а голова его опустилась на пол. Она просто плюхнулась в лужу, которую испустила из себя перед этим. Кровь из головы текла, казалось, отовсюду: из носа, из ушей и глаз. И Кенворд, глядя на него, простонал.

- О, черт! Гарри, что с тобой?!

- Кени, это не свет. Это черт знает что. Он захватывает пространство, и оно тут же превращается в поле вариантов. Ты туда зайдешь и уже не выйдешь никогда. Челнок летит вперед, челнок летит назад, выхватывает тебя – и вот, ты уже просто нить, в ткани Вселенной. Понимаешь? И тебе не выйти, если ты уже в игре.

- Это то же самое, как играть с Дьяволом в кости?- Кенворд попробовал подбодрить напарника его же фразочками перед тем, как поднять его и приняться вытаскивать из этого странного места. Вытаскивать его и себя прочь из этого места. В нормальную обстановку. Где есть скорая помощь. Где есть доктор. Где есть комиссар, который утром всех построит, и расскажет, как этот бардак, к чертям собачим, разгребать!

- Нет, дружище, Дьявол здесь тоже такая же фигурка, как и ты, как и я,- ответил Мироян.

- А где все, Гарри? Ты здесь один?

- Здесь, практически весь наш отдел.

- Но я не вижу никого!

Гарри усмехнулся, и из растянутых губ пролилась новая порция крови.

- Они все здесь. Я же сказал, они теперь нити, чертовы стежки в этой дьявольской вселенской тряпке! Этот взрыв, он разорвал ее, разорвал материю. И этот дьявольский челнок штопает теперь дыру. И мы его расходный материал. Свет уже накрыл тебя? Я, черт возьми, уже ни хрена не вижу.