Четвертое состояние вещества

Глава 2. Гениальный ученый или опасный авантюрист?

– Если последовательно уменьшать число наших чувств восприятия – ликвидировать зрение, затем осязание, обоняние, вкус, слух… – начал вещать с трибуны руководитель Ву Дабао. – Что тогда останется в живом существе? Эмоции, воспоминания, сны, не правда ли? Но если они существуют в нас, значит, они существуют вообще в качестве материального компонента нашего существа… Материальную суть эмоций и воспоминаний до сих пор искали в трёх привычных нам состояниях: твёрдом, жидком и газообразном. И не находили. И я утверждаю, что все процессы «душевного порядка» – суть проявление четвёртого, пока неизученного состояния материи.

Как только объёмные трёхмерные слайды закружились над зрительным залом, Лю Сяоинь свернула панель управления на экране планшета, и открыла вкладку с недочитанной книгой. Редкая архивная находка, оцифрованная в конце двадцать первого века, ещё по старым технологиям. Исследовательская работа читалась лучше новомодных романов, которые сейчас выпускались сплошь про межвидовую любовь. Хотя Сяоинь честно пыталась проникнуться идеей популярного направления в романтической фантастике, но подобного рода литература оказалась совсем не в её вкусе.

Документальное издание попалось в руки младшему лаборанту Лю Сяоинь по той простой причине, что речь в нём шла о редактировании генома нерожденного ребёнка, а также о морально-этических вызовах. Именно та тема, которой занималась лаборатория института, где трудилась девушка. Несмотря на сомнения скептиков, которые протестовали против масштабного вторжения в природу, НИИ Иммортологии продолжало заниматься изучением способов продления жизни, а в идеале стремилось к созданию действенной технологии достижения бессмертия.

– К примеру, память человека хранится в течение долгих десятилетий, – продолжал вдохновенно рассуждать профессор Ву Дабао в аудитории. – Если бы она была записана в клетках и молекулах либо даже в атомах, то тепловые флуктуации и метаболизм достаточно быстро уничтожили и удалили бы из организма эту информацию, – после этих слов руководитель якобы случайно поднял взгляд на окно комнаты управления и подмигнул своему младшему стажёру. Лю Сяоинь даже немного застыдилась, что невнимательно слушает долгожданное и тщательно подготовленное выступление, но книга оказалась интереснее.

В начале XXI века китайский учёный Хе был публично унижен Западом за то, что создал первых в мире генетически модифицированных младенцев с помощью технологии редактирования ДНК под названием CRISPR. Изменение всего одного участка в геноме зародышей сделало их невосприимчивыми к вирусу СПИДа. Казалось бы, исследователь совершил великое открытие. Но почти моментально в западной прессе начались атаки и гонения на доктора Хе, переросшие практически в травлю учёного, который, с точки зрения Лю Сяоинь, всё сделал правильно. Дети уже родились, и они уже здоровы, что ещё нужно? Неужели было бы лучше их сначала родить, а потом мучительно и долго лечить? Основной посыл книги был таким: «А если что-то случится?»

Западные СМИ пестрели заголовками:

«Китайский учёный тайно редактировал ДНК детей до их рождения»

«Китайский профессор Хэ Цзянькуй – гениальный учёный или опасный авантюрист?»

«Китайский Эйнштейн – изгой научного мира»

В 2018 году профессор Хэ Цзянькуй из Китая шокировал весь научный мир, когда заявил об успешном редактировании ДНК трёх детей до их рождения, несмотря на всемирный мораторий на такие операции. На тот момент подобные эксперименты над людьми и нерожденными младенцами находились под запретом и считались неэтичными. «Впрочем, как и сейчас», – хмыкнула мысленно Лю Сяоинь.

Наука начала двадцать первого века не была готова контролировать подобные эксперименты. Кроме того, непонятны были последствия от вмешательства в геном человека и влияние произведённых изменений на последующие поколения. Генетические эксперименты над человеческими эмбрионами законодательно запрещены в большинстве стран мира, в том числе и в Китае.

Профессор Хе совершил настоящую революцию в биологии и медицине, проведя успешный эксперимент по созданию первых в истории генетически модифицированных детей. Однако этот проект проводился втайне от администрации университета, где числился профессор. О революционном научном открытии не знали также ни руководство клиники, где прошли роды, ни китайские власти, ни научное сообщество. Говоря простым языком, профессор Хэ Цзянькуй провернул грандиозную авантюру, нарушив не только строжайшее этическое табу, но и целый ряд китайских законов. Несмотря на то, что учёный вписал своё имя в историю науки, он одновременно стал изгоем научного мира, который потерял любой шанс когда-либо продолжить свою работу.

Даже сейчас конфронтация западной и восточной наук порой проявлялась в причудливых и замаскированных формах, но что творилось тогда... Почти средневековое мракобесие, только не в религиозном, а научном аспекте. Девушка поблагодарила всех медицинских богов за то, что родилась в своё время. Вот и в этой книге нет-нет, да и проскальзывали уничижительные нотки в отношении опального учёного Хе, который посмел совершить столь неэтичный, с точки зрения Запада, поступок.

После своего скандального заявления о генетическом редактировании человека и доклада на Международном саммите в Гонконге, где профессор Хе показал часть своих результатов, у научного сообщества возникло множество вопросов. В частности, из них следовало, что добиться желаемого эффекта у китайского учёного не получилось. Полный текст статьи опального профессора не брали к публикации ни в один из научных журналов. Даже на портале нерецензированных публикаций отказались принимать его рукопись.

Поэтому не удалось выяснить в деталях, на каком именно этапе учёный допустил ошибки в своей методике и что именно произошло с генетически модифицированными девочками-близнецами и неизвестным мальчиком. Все трое детей, как и сам профессор Хэ Цзянькуй пропали в течение двух месяцев после скандального эксперимента. Китайские власти приостановили деятельность научной группы профессора Хе и начали тайное расследование. Сам учёный получил три года тюрьмы и исчез из поля зрения журналистов.