Что было ,что будет , чем сердце успокоится .

Глава двадцать восьмая.

Проснулась я резко, словно из омута вынырнула. Опустила ноги на пушистый ковер и долго сидела соображая, что же такое важное меня сегодня ждет. Ах, да сегодня же последний день моего пребывания в замке и сегодня неистовый авиатор Эндрианский надеется поразить всех гостей своим мастерством. Зачем ему это? Все же есть у человека, нет надо еще чем то блистать... Мне этого не понять, была бы моя воля, то я бы жила себе тихонько где нибудь в глуши, что бы дети рядом были. Домик небольшой и море рядом. Почему море? Сама не знаю, наверное потому, что никогда его не видела. Окончательно проснувшись и запретив себе вспоминать о детях, я решительно пошла в ванную комнату, что бы принять холодный душ.

Розовая от холода, свежая и немного замерзшая я стояла перед зеркалом и мучительно соображала что же мне выбрать из своего скромного гардероба. Раздумывала между юбкой плиссе и туго обтягивающей мои бедра юбкой из легкой шерсти светло серого цвета.

Наконец то решив, что сегодня нужно выглядеть не просто хорошо, а чертовски привлекательно, втиснулась в узкое произведение портновского искусства. Если бы не разрез сзади, то ходить в ней было бы большой проблемой. Но именно этот разрез позволял любоваться черными стрелками на тончайших, шелковых чулках. Лакированные, черные туфельки как нельзя лучше подчеркивали их.

Ну,  с остальным задержки не было, потому как вариантов было немного. Ворот красной, шелковой блузки завязала на красивый бант, сверху полагался светло серый жакет такой же узкий в талии, как и юбка в бедрах. Было опасение, что нарядные, серебристые пуговички не справятся со своей задачей и не застегнутся. Но, нет пуговицы справились и  даже не топорщились, а ровно, свободно лежали в своих петельках. Костюм сидел на мне идеально. Почему то именно это открытие подняло мое настроение. Не знаю в чем будет одета невеста герцога, ведь возможностей у нее гораздо больше моих, но я выглядела сейчас очень даже привлекательно.

Волосы уложила на один бок, густые пряди закрывали один глаз и я старалась привыкнуть и не заправлять их постоянно за ухо. Серая шляпка "таблетка" с небольшой вуалью надежно укрывала верхнюю часть моего лица. Когда старательно красила красной помадой губы, дверь распахнулась и послышался знакомый, звонкий голосок неутомимой Полли:

- Мисс Мари, ваш завтрак! - девушка сноровисто поставила поднос с едой на столик, а затем прошла и стала за моей спиной.

В зеркале отразилась ее конопатая, милая мордашка. Полли смотрела на меня восхищенно,  даже ладошки прижала от избытка чувств к румяным щекам.

- Ах, мисс Мари, вы такая, такая... красавица! И я не льстю, нет я не льщу... вообщем я совершенно искренне вами восхищаюсь! Раньше я считала, что рыжие девушки красотками быть не могут, ведь с детства всякие дразнилки приходилось терпеть, но теперь на вас глядя, впервые поняла, что в рыжих девушках живет солнце!

Я вздохнула и отвела взгляд, ведь в душе я оставалась истинной брюнеткой, но зачем об этом знать восторженной Полли?

- Конечно, все рыжеволосые люди - это дети солнца, - согласно кивнула я головой. - Только ты припозднилась солнышко, как я с накрашенными губами чай буду пить?

Полли огорченно потупилась, но потом смело заявила:

- Губы можно и второй раз накрасить, а вот голодной на этом летном состязании вам, мисс Мари появляться точно не следует! - девушка решительно налила горячий чай в синюю чашку, положила две ложки сахара и протянула мне. - Пейте, бутерброды вот берите!

Я была благодарна ей когда оказалась под под довольно прохладным ветерком среди чистого поля. Изысканная публика порядком замерзла и грелась шампанским которое разносили услужливые официанты. Легкие белые стулья из ротанга выстроились в пять рядов. Нарядные дамы придерживали руками свои шляпки которые пытался сорвать проказливый ветер. Кругом слышался смех и оживленные разговоры. Я заметила Грушевского и поспешила отойти от него подальше.

Вдалеке возвышались два серебристых ангара. Высокие двери которых сейчас открывали дюжие парни в синих комбинезонах. Под аплодисменты публики из ангаров выкатились два авиалета. Я впервые видела их вблизи и меня они не впечатлили. Казались какими то хлипкими и ненадежными. Зато очертания пилотов в открытых кабинах заставило сердце стучать сильнее. В высокой мужской фигуре в шлеме и в очках- консервах явно угадывался Клим Сокол. Летная куртка с белым мехом и красный шарф делали его просто неотразимым. Рядом со мной забыв о приличиях взвизгнула от восторга какая то девица. 

Второй пилот был поменьше ростом и не такого выдающегося телосложения. Черная кожа куртки подчеркивала белоснежный шарф. Шлем плотно застегнут, а очки надежно закрывают лицо. Но я ясно представляю себе насмешливую ухмылку Эндрианского. Не к месту вспомнились его нахальные руки и горячие, напористые губы. Пока я пыталась избавиться от ненужных воспоминаний, авиалеты набрали разгон и взлетели под шумные и одобрительные возгласы гостей.