Чудесный сад: возрождение

Глава 19

«Пьян в зюзю».
Я слегка поморщилась: терпеть не могу, когда напиваются. И сдержанно ответила:
— Доброй ночи, кузен. Благодарю за приглашение, но я, пожалуй, вернусь к себе.
Фредерик не наклонил, а почти уронил голову к плечу.
— Ос-суждаете? — Он икнул. — Н-напрасно. Я н-не такой уж любитель выпить, да и кузен Ал-лександр наверняка… Ах, к-кузина, вы д-даже не представляете, к-как он мне помог!
Каннингем? Помог? Против воли я заинтересовалась: неужели лорд поддерживал отношения с этой ветвью родового древа? Или Фредерик сейчас в переносном смысле?
— И чем же, если не секрет?
Фредерик вновь взмахнул рукой, указывая на кресло.
— П-прошу вас. В ногах правды нет.
Я засомневалась: а точно ли оно мне надо? Кто знает, что может стукнуть кузену в пьяную голову? С мрачноватым юмором подумала: «Нужно везде ходить с пистолетом», — и всё же подошла к креслам. Поставила свечу на изящный чайный столик и села так, чтобы он оказался между мной и кузеном.
— Слушаю вас со всем вниманием.
Фредерик тоже плюхнулся на софу. Теперь я видела, что у изголовья на полу стоят винная бутылка и бокал, наполовину полный бордовой жидкости. Кузен подцепил бокал, плеснув из него на персидский ковёр, сделал глоток и, растягивая звуки, произнёс:
— Чем мне помог кузен Александр? Да тем что умер!
У него вырвался пьяный смешок, и я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться вновь. А Фредерик продолжал:
— Вы как-то спрашивали, кузина, преуспел ли я? Так вот, к несчастью, я не преуспел. А что виной? Людская неблагодарность! Я дал этим несчастным работу, возможность честным трудом зарабатывать на кусок хлеба, а они? Они захотели большего! О-о, человеческая жадность, не зря ты названа одним из смертных грехов! Они захотели больше денег и меньше трудиться! Кричали, что не рабы, не негры! Пришли с факелами… — Кузена передёрнуло от воспоминания. — Они сожгли мой дом, кузина, только представьте! Чудом, просто чудом я остался жив! Бессовестные глупцы! Как они могли не понимать: я не виноват, что проклятые янки стали дешевле продавать свой луизианский сахар! Естественно (кузен запутался в звуках, потому у него вышло «ессно»), я был вынужден тоже снизить цену. Доходы упали, а кредиты… Понимаете, кузина, я ведь всё вложил в эту злосчастную плантацию! Все средства, какими владел… Заложил Саут-лодж… Но теперь я его выкуплю, уж будьте покойны! А плантация… Да пропади она пропадом! Пусть забирают: хоть банк, хоть эти мерзавцы-работники! Я теперь и без них… без них…
Бокал выпал у него из пальцев, и разлившееся вино окончательно испортило ковёр. Голова кузена упала на грудь, а сам он весь обмяк, буквально на полуслове сморённый пьяным сном.
«Китайская подделка», — вспомнила я своё определение. Эх, Каннингем, какую же глупость ты сделал, оставив титул и состояние… этому.
— Так угас великий род, — пробормотала я под нос и встала с кресла.
Подошла к Фредерику, не без брезгливости подняла бокал и бутылку и поставила их на стол. Посомневалась: стоило ли проявлять человеколюбие? Не зря ведь говорят, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. И всё-таки положила в изголовье гобеленовую подушку и осторожно толкнула кузена в бок, побуждая принять горизонтальное положение. Фредерик с неуклюжестью ростовой куклы опустился на софу, что-то пробормотал. Поминая недобрым словом свою привычку заботиться даже о тех, о ком не стоило бы, я подняла его ноги на сиденье, и кузен завозился, устраиваясь поудобнее. Не открывая глаз, пробормотал заплетающимся языком:
— К-кузина, а з-знаете что? В-выходите з-за меня. Клянусь, лучшего мужа вам…
И окончательно замолчал, уступив алкоголю.
— Ну да, конечно! — с ядовитой насмешкой фыркнула я вполголоса на последнюю фразу.
Однако тут же посерьёзнела, вспомнив народную мудрость: «Что у трезвого на уме…»
«Значит, он и впрямь намерен сделать мне предложение? Вот уж чего не хватало ко всем моим проблемам!»
С одной стороны, отказать ему труда не составит. С другой, ещё один неприятный разговор… А может, и не один: кузена может перемкнуть на глупости «Настоящая леди никогда не принимает предложение с первого раза», и тогда он начнёт регулярно выносить мне мозг.
«Главное, чтобы, оскорбившись, не решил как-нибудь подгадить, — хмуро подумала я, рассматривая Фредерика сверху вниз. Лицо у него сейчас было откровенно глупое, рот приоткрыт. — Надо постараться избегать тет-а-тет с ним до самого отъезда. И вообще, хорошо бы его поскорее закружила светская жизнь. За десятком вьющихся вокруг завидного жениха девиц на выданье обо мне можно запросто забыть».
Кузен всхрапнул, зачмокал губами, бормоча что-то невнятное, и я брезгливо скривилась. Подхватила свечу, не без сожаления мазнула взглядом по полкам: нет, почитать мне сегодня не грозит, — и тихо вышла из библиотеки в тёмный коридор. Затворила дверь, повернулась, чтобы идти к себе, и чуть за сердце не схватилась.
— Ох! Что же ты так пугаешь!