Чудесный сад: возрождение

Глава 20

— Доброй ночи. — Взгляд неслышно подошедшего Райли был тёмен и внимателен. — Не спится?
Я неловко усмехнулась.
— Как всегда перед важными событиями.
Райли понимающе кивнул: он знал об этой моей особенности. И сразу же с менторскими нотками заметил:
— Однако всё равно не стоит ходить ночью одной. На кухне говорили, что новый хозяин засел в библиотеке с бутылкой портвейна. Хорошо, что вы с ним не встретились.
У меня вырвался смешок.
— Да нет, встретилась. — И спеша развеять возможное недопонимание, продолжила: — Он спит там на софе. Портвейн оказался крепче.
Райли неодобрительно поджал губы: то ли на Фредерика, то ли на мою способность влипать в, кхм, ситуации, то ли на то и другое вместе. А затем сдержанно, но не подразумевающим отказа тоном сказал:
— Я провожу вас в вашу комнату.
И я приняла его беспокойство.

— А почему ты бродишь по дому в такой час?
Мы неторопливо поднимались по лестнице, и Райли высоко держал свечу, которую забрал у меня.
— Привычка.
Короткий ответ, однако каким-то чутьём я уловила за ним продолжение.
— Только привычка?
Мы поднялись на второй этаж, где располагались хозяйские спальни, и остановились в начале длинного коридора с винным ковром на полу и портретами прошлых поколений семьи Каннингем на стенах.
— Ещё воспоминания. — Райли не стал запираться. — С этим домом у меня связано… многое. А в прошлый раз я в нём почти не задержался.
Прошлый — это перед моим отъездом в Колдшир, когда Каннингем приставил его сопровождать меня под личиной слуги.
Я скользнула взглядом по картинам, с которых на нас свысока смотрели аристократически красивые люди в старинных костюмах.
— Тебе тоже его жаль? Я имею в виду Каннингем-холл.
Райли сдержанно кивнул, и я вновь подумала, какой всё-таки идиот мой покойный супруг.
Хотя, возможно, у него просто не было выбора: правила есть правила, и неважно, насколько наследник ничтожество.
— Быть может, кузен Фредерик удачно женится, — продолжая собственные мысли, произнесла я.
— Быть может, — эхом откликнулся Райли, и обсуждение угасло.

Мы в молчании подошли к двери моей спальни. Я потянулась к подсвечнику в руке Райли, и наши пальцы встретились на тёплом металле. Сердце дрогнуло, дыхание сбилось — и ведь от такой малости!
— Доброй ночи, моя леди.
Взгляд — тёмный до замирания в груди. Голос — глубокий, как океанская пучина.
«Нам нельзя…»
И всё равно я сделала это: лёгкий шажок навстречу, быстрое прикосновение губами к уголку губ — и оказалась в крепком объятии.

Что-что, а реакция у Райли всегда была прекасная.

Врочем, он почти сразу отпусил меня, и я отступила, пока нам обоим ещё было возможно удержаться в рамках благоразумия.
— Доброй ночи.
Заминка, и Райли всё же отпустил подсвечник. На всякий случай шагнул назад — ах, как же хорошо я его понимала! И потому тоже поспешила взяться за дверную ручку.

Поворот, щелчок собачки. Прохладная, пахнущая лавандой темнота спальни. И полированное дерево двери, отделившее нас друг от друга.
«Нельзя. Не здесь. Не сейчас».
Я не удержала тяжёлый вздох. Год обязательного траура, и лишь потом можно будет что-то планировать. А пока необходимо блюсти репутацию: в обществе, где мужчине прощают многое, женщине не спустят и малости.
«Идиотские правила!»
Да, но хотя бы в столице их стоит придерживаться.
Невольно ссутулившись, я подошла к кровати и поставила свечу на столик у изголовья. Опустилась на постель, машинально поправила подушку: скорее бы завтра! Расквитаться с аудиенцией, поговорить с родителями Мэриан и уехать.
И пошла она лесом, светская жизнь.
С ещё одним вздохом я скинула туфли и забралась под одеяло. Время за полночь, а значит, нового дня ждать совсем недолго. И вообще, надо поспать, чтобы не пугать короля кругами под глазами. Или с ними у меня будет более скорбный вид?
Я широко зевнула и сомкнула веки.
Неважно. Спать.
И, как ни удивительно, вскоре и впрямь уснула.

***

Утро было серым и готовым вот-вот расплакаться. Спустившись к завтраку, я узнала, что Фредерик сказался больным (абсолютно предсказуемо после таких возлияний), и эгоистично порадовалась этому обстоятельству. Уселась за стол, кое-как впихнула в себя полтарелки каши и чай и поспешила вернуться в комнаты: пора было собираться.

Горничная помогла мне переодеться к королевской аудиенции. Цвет платья остался всё тем же траурно-чёрным, однако шерсть сменил бомбазин и чёрные же кружева. Я вспомнила, с каким горестным видом Лили перекрашивала в Колдшире мои вещи, и по-доброму усмехнулась: девушку это обстоятельство расстраивало гораздо сильнее, чем меня.

Между тем горничная собрала мои волосы в строгую причёску и прикрыла её кружевной мантильей. Гагатовые бусы, пара перчаток — и я была полностью готова.
— Сбегай узнай, подана ли карета, — попросила я служанку, и та бросилась выполнять поручение.

Вернулась она быстро с докладом, что всё готово. Я спустилась в холл, где меня уже дожидался Райли — как будто ещё более пасмурный, чем обычно. Мы не договаривались, что он поедет со мной, но это и так подразумевалось.
Райли вежливо открыл передо мной дверь, а когда мы подошли к карете, на козлах которой восседал неизменный Олли, помог забраться в экипаж. Сказал:
— Поеду рядом с кучером.
— А если дождь? — с беспокойством уточнила я, на что получила короткую, словно проблеск солнца среди туч, улыбку.
— Не страшно. Не растаю.
Он захлопнул дверцу, не дав мне высказать откровенно наседкино замечание насчёт «инфлюэнцы». Вскочил на козлы, и карета без промедления тронулась с места. Оглядываясь на фасад особняка, я заметила выглядывавшего из окна Фредерика — кузен преодолел похмелье, чтобы хоть так проводить меня.
«Похвальный подвиг», — съязвила я и, усевшись ровно, нервно сжала ладони.
В голове крутилась строчка из цоевской «Песни без слов»: день вызывает меня на бой.
— Что же, пожелай мне удачи в бою, — пробормотала я и длинно выдохнула, стараясь взять себя в руки. — Пожелай мне удачи.