Чудесный сад: возрождение

Глава 23

— Лорд Каннингем! Счастлив приветствовать, счастлив знакомству… Мэриан, дочь! Добро пожаловать, добро пожаловать, проходите!
Сэр Хьюго слишком много суетился, но я понимала: он желал произвести на гостя наилучшее впечатление. Имея виды на замужество одной из дочерей? Или просто желая польстить новоиспечённой «высокородности»? Как бы то ни было, я сознательно держалась позади Фредерика, позволяя родителям и сёстрам Мэриан обихаживать его со всех сторон.
И хмуро думала про себя, что с таким подходом придётся приезжать сюда ещё раз: вряд ли у меня получилось бы отвлечь сэра Хьюго от гостя.

Зато Фредерик откровенно наслаждался тем, что все крутились вокруг него. С королевской милостью он принял и лучшее место за столом, и первую тарелку белого супа, поданную ему хозяйкой, и первый ломоть от куска запечённой оленины, отрезанный для него хозяином дома. Кузен снисходительно улыбался, шутил (каждая острота неизменно подхватывалась общим смехом), делился случаями из Вест-Индии (естественно, не тем, как у него сожгли дом). Словом, к концу вечера у родных Мэриан должно было сложиться непоколебимое мнение о нём, как, помимо прочего, о богатом плантаторе.
«Интересно, получится ли у него повторить этот фокус на светских раутах? — размышляла я, отстранённо наблюдая за театром одного актёра. — Или здешнее высшее общество быстро его раскусит? Хотя какая мне разница? Главное, чтобы он не путался под ногами, как делает это сейчас».

Тем временем подали десерт, что означало: вскоре всё общество сможет перебраться в гостиную.
— Вы ведь не против чуточку потанцевать, дорогой кузен? — игриво вопросила Джорджиана. — Мне кажется, танцы станут чудесным завершением нашего семейного обеда. А аккомпанировать попросим Мэриан. — В брошенном на меня взгляде чувствовалось плохо скрытое злорадство. — Она всё равно в трауре.
— Боюсь, не смогу быть в этом полезной, — парировала я и попёрла напролом: — Папенька, если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с вами кое о чём.
— Говори, дочка. — Раскрасневшийся от вкусной еды и поданного портвейна сэр Хьюго был полон благости.
— Вряд ли уместно обсуждать дела за столом, — мягко заметила я.
— Снова дела? — Фредерик наморщил нос. — Дорогая кузина, отдохните же хоть немножко! Вы в лоне любящей вас семьи!
«В лоне любящей тебя семьи, хочешь сказать?» — мысленно съязвила я. И всё тем же бархатным тоном произнесла:
— И всё же, папенька, уделите мне буквально десять минут. Обещаю, что не задержу вас дольше.
— Дорогая… — с нотками недовольства начала леди Джейн, однако сэр Хьюго её перебил:
— Хорошо, Мэриан. Идём в кабинет, и ты расскажешь, совет в чём тебе понадобился. Прошу нас извинить, лорд Каннингем.
— О, разумеется! — барственно махнул тот, и я с трудом удержала насмешливое фырканье.
Потрясающий типаж. Такого только к Теккерею на страницы «Ярмарки тщеславия».
Однако вслух ограничилась вежливым:
— Спасибо, папенька. Прошу нас извинить.
И мы с сэром Хьюго оставили Фредерика царить в «дивном цветнике», как он в момент поэтического вдохновения обозвал женскую часть семьи Броуди.

***

Эту комнату я помнила по воспоминаниям Мэриан: именно здесь бедняжке объявили, что её руку и сердце выиграл в карты высокородный лорд Каннингем.
Как и в тот раз, сэр Хьюго усадил меня в слегка потёртое, но удобное кресло. Поворошил угли в камине, подкинул дров и грузно опустился в своё кресло за письменным столом, неряшливо заваленным бумагами.
— Слушаю тебя, дочка.
Я чинно сложила ладони на коленях и с самым невинным видом поинтересовалась:
— Скажите, папенька, мне ведь положено какое-то наследство после вашей смерти?
Сэр Хьюго поперхнулся: он ожидал, что я обращусь к его мудрости, а не к карману.
— Зачем тебе, Мэриан? — ответил он вопросом на вопрос, наконец совладав с удивлением.
И я пошла ва-банк.
— Мой замок, Колдшир, нуждается в серьёзном ремонте. — Упоминать о долгах я всё же не стала. — Потому я хотела попросить вас сразу выдать мне долю наследства — господин Майлз, поверенный Каннингемов, сказал, что подобное возможно.
— Д-да, возможно. — Сэр Хьюго замялся. — Так редко делают, но я слышал…
Он замолчал, пожевал губами и, поняв, что отступать некуда, признался.
— Однако видишь ли в чём дело, Мэриан. В твоём брачном контракте написано… Словом, лорд Каннингем, понимая положение нашей семьи, был настолько любезен, что взял тебя с одной лишь сотней золота приданого. Это и была твоя доля наследства.