Чудовище Нави, или Завтра еще пойду!

Глава тринадцатая. На работу на болота!  

Глава тринадцатая. На работу на болота!  

- Пущай ведьма идет на болота! – донеслось до моих ушей. И толпа, которая только-только получила зрелища и уже почти разошлась, снова собралась под моим домом.

Я успела закрыть дверь, спрятавшись возле печки.

- Ведьма! Выходи! – кричали мне настойчиво.

Нет, нет, нет! На болота я не пойду! Там достопримечательностей нет! Ну, кроме одной… Одного… У одного… А я что-то вообще не горю желанием совершать по нему экскурсии.

- Жгите избу! – воинственно крикнул кто-то снаружи. – Пусть выходит, ведьма – поганая!

Женщина есть, селенье есть, но кони на скаку и горящие избы в планы этой женщины не входят!

Я пулей вылетела из-за двери, в ужасе видя, как какой-то мужик показывает на крышу моего дома.

- Вы что творите! – возмутилась я, глядя на местных.

- Опомнись, ведьма! – схватили меня бесы, пытаясь остановить и затащить обратно в дом.

- Помоги, ведьма - матушка,  девку разыскать! – внезапно переобулись местные, опасливо поглядывая на меня. Вид у них был очень жалобный. Даже шапки поснимали, обнажая зализанные макушки.  Если бы не горящий факел в руке молодого парня придурковатого вида, я бы даже решила, что они и правда очень милые.

- Я на болота не пойду! – твердо ответила я, приняв решение. – По деревне – пожалуйста! На болота – нет!

Стоило мне снова зайти в избу, как вдруг послышались крики: «Жги, жги проклятую чертовку!».

 Я еще не отошла от двери и от почтительной вежливости. Поэтому дернула дверь обратно, видя, как снова сползают только что нахлобученные шапки. Бабы ревели, обнимая облепивших их детишек.

- Помоги, ведьма – матушка… Без тебя не справимся, - послышался полный почтения голос. Все стояли, бросая на меня робкие взгляды, преисполненные надежды. Сейчас они были милыми, как котята, но я знала, что стоит мне зайти в дом, как начнется!

- Сгинет девка на болотах, - всхлипнула баба, стоящая ближе всех ко мне. Петиция к моей совести закончилась тяжким вздохом, прокатившимся по толпе.

Совесть обычно меня не ела. В последнее время она уныло сидела в наморднике и изредка гадила в настроение. Но тут что-то зашевелилась и посмотрела на меня грустными глазками: «Может, спасем, а?». 

Спасем, спасем! А кто нас спасать будет? А? Ничего, что у нас долг перед местным расхитителем девственности?  Что мы кредит на силу оформляли, под страстные проценты? Что в нашем договоре есть мелкий шрифт, который нельзя читать детям, чтобы они не узнали, как и при каких обстоятельствах, они появились на свет?

- Найдите нашу Маруську, - послышался голо, полный отчаяния. От толпы отделилось семейство. 

Наверное, в каждом человеке есть жалостливая железа. И сейчас ее массажировали взгляды семьи этой треклятой Маруськи. Снятая шапка в дрожащих руках  седого сгорбленного отца тоже наминала несчастную железу, требуя выдавить немного жалости и сочувствия. Поджатые губы матери, всхлипывающие красные носы братьев и сестричек, - все они атаковали мою жалостливую железу со всех сторон.

- А в деревне ее точно нет?  - спросила я, чувствуя, что начинаю сдаваться.

Сопля, текущая по губе красного от рева мальца на руках у матери пыталась выжать из меня остатки жалости. А что? Все ревут, и он ревет!

- Вы точно хорошо искали? – с надеждой спросила я, чувствуя, что еще не насобирала достаточно жалости, чтобы идти в дремучий и страшный лес на гостеприимные болота отдавать долги.

Все решил коптящий факел в руках идиота неподалеку от моей просевшей крыши. То, что это – идиот, я поняла по тому, что его держат трое. Включая одного из Васюток.

К его сожалению инквизиция так и не открыла здесь филиал. Горящие глаза намекали, что раньше мечта жарить красивых ведьм казалась несбыточной! Но сегодня все может измениться!

Эх, меняю большое доброе сердце на коттедж на берегу моря! 

При мысли, что девушка- цветочек по имени Маруська никогда не станет бабой – ягодкой и бабушкой - овощем, закончив жизнь на болотах по моей вине,  мне стало неуютно.. Я даже нервно расчесала руку, поглядывая на застывшую вокруг моего дома деревню.

Деревня смотрела на меня, а я сомневалась. Я сомневалась, а факел горел. В тот момент, когда сено, которым заткнули дыру в крыше, почернело, я поняла, что я – самая жалостливая ведьма на свете!

- Хорошо, я отправлюсь на болота, - мрачно заметила я. Лица тут же прояснились. И все стали расходиться. Надеюсь, на сегодня  окончательно!

Стоило всем разойтись, я бросилась тушить крышу. Пока я срывала и затаптывала солому, бесы прыгали вокруг меня.

- Ночью на болотах опасно! – кричал один бесенок, тоже топча солому. Второй попытался хвостом подцепить мелкое яблочко с кривой яблони. Бес предложил яблоко мне, но я отказалась! Второй раз узнавать вкус половины червяка, мне не хотелось.  

Уставшее за день солнце закатывалось за дремучий и зловещий лес. Черные от времени домики стали темно малиновыми. Даже грязь на дороге показалась вареньем.

- Я придумал! – внезапно обрадовался бес с яблоком. – Тебе не придется никуда идти!

- Неужели? – обрадовалась я, проверяя, не горит ли у меня крыша.  Встав на цыпочки, я водила носом по соломе. Нет. Крыша не горит. Но, видимо, уехала, раз я согласилась еще раз вернуться на эти жуткие болота!

- Да! – гордо ответил бесенок, сияя от счастья. – Ты можешь не идти на болота! Знаешь, что мы сделаем? А! Никогда не догадаешься, что придумал Анчутка!

Меня схватили за руки и повели в дом.

- Болотник ведь сильнее тебя, да? А что если мы … - загадочным голосом произнес Анчутка. Я заметила, что у него рожки поменьше. Да и сам он чуть меньше, чем Антипка. К тому же глаза у него розовые, а не красные. Хоть различать буду, а то уже стыдно!

- Что если мы… - в голосе бесенка было столько коварства, словно он придумал нечто гениальное. – Обратимся к твоему покровителю? А? Пусть он разбирается с Хозяином Топей? Он ведь сильный? Не так ли? Вот пусть и говорят! А? Здорово же я придумал? Нет, ну правда здорово! Скажи, Антипка?