Чужеземец

28

Я сидела в бане и смотрела, как Ирис и Задора вычёсывают мои волосы. Так, бережно и аккуратно этого явно никто и никогда не делал. Обе женщины тихо шептали какие-то странные заговоры, словно всю жизнь занимались этим. Так, слаженно и складно у них получалось, что я слушал их шёпот как песню.

— Волос долгий, жизнь долга. Волос злотый, дева дорога. Волос прямый, судьба легка. Волос вьётся, судьба строга. Через зубья пропускаем, выпрямляя путь. Пусть нога её ступает счастье велено вернуть. Косы две венком сплетаем, значит, отдана, пусть супругу будет верной, а беременность легка.

На последнем слове я открыла глаза и посмотрела на Ирис, которая дочёсывала кончики и улыбалась, стеснительно опуская глазки долу. Взглянула на Задору: та довольно лыбилась, пропуская мои пряди в своих пальцах.

— Что было после встречи с варягами? — вытащила свои длинные золотые волосы из загребущих рук местных. Я замуж выйти по нормальному не успела, а мне на беременность колдуют.

— Барышня, я ж под корнями сидела с детками малыми и видеть ничего не видела, а тока слыхивала, как Итар, богомилостивый тебя по всему лесу искал. Звал зычно, а ты ни писка, ни визга не давала. — Задора умилялась тому, как красиво мне вытянули волосы и промыли их мыльным корнем. В ее взгляде читалась гордость за свой ручной труд.

— А я за жеребцами бегала, потом попросила помочь Любонраву и Рудомира. Но голос отца прекрасно слышала. А тебя словно в другое царство леший утащил. — Ирис краснея, отводила от меня взгляд. — Папочка вынес тебя на руках. Мы зашли в ближайшую деревню, где нам предоставили баню. — девушка вновь бросила несмелый взгляд на моё тело, а потом не выдержала и выпалила: — А разве сегодня барышня не должна тетериться с супругом?

Я глупо похлопала глазками, а эмоциональная Задора, как захохотала, что вся баня затряслась. Женщина хлопала в ладоши и махала руками. А потом строго посмотрела на воспитанницу Итара и произнесла: — Сначала лоно приготовим, потом носителя елдака позовём, — заговорщица сладко простонала и начала толкать Ирис прочь из бани. — Хоть и изгнаны мы, а законы чтить надобно. Сегодняшний день — самый благоприятный для зачатия. Ведающие люди не зря вашу свадьбу по знакам творили. — женщина оглядела меня и улыбнулась.

— Никого приглашать не надо, — во мне поднялась волна стеснения и негодования.

Нет, я Итара не прочь называть супругом, но про супружеский долг как-то не думала. Я знаю его по книге, а он меня по слухам. А как же долгая дружба, чтобы брак был крепким?

Небрежным движением откидываю волосы от лица и понимаю, что осталась одна в бане. Совсем одна в этом мире. Как бы сильно я не импонировала Итару, но ощущаю себя одинокой в новом для себя мире. А после встречи с настоящей опасностью у меня появились внутренние страхи. Этот мир против Ветаны, а природа... Вспомнилось как молния убила варяга прямо на мне. При этом меня, мокрую и прижатую к земле, разряд не тронул. Это было из-за того, что я позвала молнию?

— Feriunt summos fulgura montes, — прошептала, рассматривая, как раскалённые камни мерцают в полумраке бани. Но ни молнии, ни разрядов не появилось. Лишь на секунду мне почудилось, как алый всполох жадно лизнул камни.

Отворилась дверь, и на пороге застыл полуголый Итар. Он прижимал к бёдрам простынь и удивлённо смотрел на меня. Я даже икнула от такой внезапной встречи. Да, я знала, что его позовут, но не думала, что муж согласится прийти. Сразу вспомнила что обручальный браслет остался в предбаннике, потому что он грелся и обжигал кожу. А вот на Итаре кусок нефрита висел так, будто сросся с мужчиной. Стало немного совестно за то, что я обручальную вещь бросила без присмотра.

— Я выйду, — тут же вскочила с лавки и попыталась выбежать прочь, чтобы не стеснять мужчину. Но от жара, который собрался под потолком, я покачнулась и едва не свалилась на пол.

Меня успел перехватить Итар. Его огромные руки оказались удивительно тёплыми и надёжными. Он крепко держал меня за талию, не давая упасть, и наши взгляды встретились. Сердце бешено заколотилось, и я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

Но я переживала не за себя. Моё тело было тощим, измождённым и имело весьма непривлекательные детские формы. Только любитель костей кинется на такую жердь, как Ветана. А вот мужчина вызывал во мне весьма недетские ассоциации.

Тёмная кожа, словно он любит загорать, а солнце дарит ему самые лучшие лучи. Плотные мышцы, словно очищены самим миром. На его груди были некие знаки, словно его пытались защитить с помощью письмён. Тёмные короткие волосы и глубокие, пронзительные глаза. Я хоть и стара, но во мне проснулась женская жажда.

— Нам лучше так не делать, — шепнула, ощущая, как жар охватывает мои руки и бедра.

Итар в тот же миг поставил меня на ноги и задержал руки на моей коже. Переживая за собственное поведение, я вылетела в предбанник.

— Держи себя в руках, девочка, — пробубнила себе под нос, ища, во что одеться и чем вытереться. — Это не тот парень, который смириться и отпустить, когда ты захочешь. В его объятьях можно утонуть, а свободы никогда не увидишь.

Быстро нашла и повесила обручальный тяжёлый браслет на руку и замерла. Неужели мы и вправду отбились от варягов, не имея при себе ни одного меча? Нет, что-то было, но не у Итара. У моего мужа ничего нет, кроме меня. Свеча дернулась, и в предбанник вышел вымытый мужчина. Он посмотрел на то, как я несмело кручу браслет на руке и спокойно произнёс:

— Завтра пойду к князю, Даремиру.

Я изогнула бровь. Не помню таких имён из истории. Видимо, это фоновый персонаж. Но сейчас мне нельзя упускать ни одну из подсказок повествования.

— Зачем? — не понимаю, в чём разница между Богданом и Даремиром. — Разве мы не стали изгоями для всех? Сколько идти до этого Даремира?

Мужчина тряхнул мокрыми волосами и присел на другую сторону лавки, будто стараясь не приближаться ко мне. В его поведение что-то скрывалось, но я не понимала ничего. Муж старался не смотреть на меня прямо, при этом пододвинул ко мне тарелку с хлебом и сыром, а потом и крынку хлебного кваса.