Чужой жизнью. Обретение

Глава 5. Проводник в неизвестность

Во сне

Большая круглая комната со стенами, обитыми темно-синим бархатом.

Я помнила ее – это спальня Альберта в Криотском замке. Значит, я все-таки уснула на том злополучном дереве. Только бы не свалиться с него.

Стоило об этом подумать, как я тут же в испуге распахнула глаза.

Вокруг по-прежнему было темно, а вдалеке слышались звуки, об источниках которых я не хотела даже думать. Тело задеревенело, а одеяло грело слишком слабо. Да и невозможно было им хорошо укрыться, сидя на дереве. Хоть и лето, но насколько же мне было комфортней в прошлый раз. И покров, и Бас, и сил полно, и желание жить зашкаливало. Сейчас же попала, так попала. Хорошо хоть знание языка осталось со мной, а то вообще беспомощным котенком бы себя чувствовала.

Прикрыв глаза и покрепче обняв такой дорогой в этой ситуации для меня ствол дерева, я клятвенно пообещала себе сном не увлекаться, а лишь слегка подремать.

И снова я очутилась в спальне Альберта. На этот раз я стояла у окна, за которым полыхал пожар и раздавались страшные и странные звуки.

- Яна, - позвал меня Альберт.

Он сидел в своем любимом кресле, как всегда опершись на левую руку, и смотрел на меня странным взглядом, словно нас ждал очень серьезный разговор. Он никогда на меня так не смотрел, тем более здесь, во сне.

- Подойди, - позвал он, и я, еще раз взглянув на пожар за окном, направилась к нему.

До сих пор не могу привыкнуть к этим снам. Всегда такие яркие и реальные, без резких перескоков и изменений пространства, без странностей и смазанности. А самое главное, что меня удивляло больше всего – мое понимание, что все это сон и его последовательность.

В каждом сне Альберт был таким же, как в предыдущих. Он все так же не помнил ничего из своей иномирной жизни, но отлично помнил все, что я ему рассказывала и показывала здесь, во сне.

А еще я не могла забыть эти сны. Они стали моей второй жизнью, своей яркостью чувств обесцвечивая и так серую первую.

- Ты помнишь это место? – спросила я, присаживаясь на подлокотник кресла.

- Нет, но мне оно кажется очень знакомым.

- Это твой родовой замок, а эта комната – твоя спальня. Жаль, что ты так ничего и не вспомнил. Хотя…

Я задумалась.

А действительно ли жаль?

С одной стороны, мне очень не хватало наших совместных воспоминаний и пререканий, с другой – я была рада, что Альберт не помнил нашего противостояния, не помнил моего побега и его причин. Он не пытался ничего мне доказать, но при этом не потерял твердости и властности своего характера.

Здесь, в моих снах, наши отношения были идеальными. Я не беспокоилась о том, что не могу дать ему нормальную семью, родить ребенка и окружить его уютом и заботой. Здесь я не боялась быть ранимой, хотя о своих проблемах никогда не рассказывала. Здесь я отдыхала душой, наслаждаясь каждой секундой, проведенной рядом с любимым мужчиной. Здесь я получала то, на что не имела права в реальной жизни.

Да, стоило признать, я жила только ради этих снов.

- Все в порядке? – внимательно всматриваясь в мое лицо, спросил Альберт.

- Да, все отлично, - поспешила я заверить его, и уже собиралась продолжить рассказ о его замке, как услышала очень тихое:

- Лгунья.

- Что? – от неожиданности я даже челюстью клацнула.

- Впрочем, и я тоже хорош, - горько усмехнулся Альберт. – Мы с тобой два закоренелых лгуна.

- Это еще почему? – слова Альберта были настолько неожиданными, что я совершенно растерялась.

- Потому что ты, сидя на дереве, утверждаешь что все отлично, а я, даже видя, как тебя избивают, продолжаю делать вид, что ничего не знаю.

Что?

Я резко дернулась, и только в последний момент успела ухватиться за ствол дерева.

Так! Это был сон. Всего лишь сон.

Говорят, все наши сны – это результат действия нашего подсознания. Мне просто очень хочется, чтобы Альберт был со мной рядом не только во сне, вот мой мозг и играет со мной. Это все просто сон, только сон.

Я чувствовала, что раскисла. Слишком большое напряжение последнее время, слишком много событий в один момент. Нужно собраться. Раз уж кто-то там наверху решил меня вернуть сюда, я ему докажу, что я не игрушка. Мало ему было поломать меня? Ну уж нет, не дождетесь.

Очень хотелось показать небу кукиш, но я сдержалась, понимая, насколько смешно бы при этом выглядела. Пусть даже меня никто не видит.

Небо постепенно начало сереть, смысла дальше оставаться на дереве я не видела, тем более что странные ночные звуки стихли. Зато на весь лес разлилась радостная птичья трель.

Осторожно спустившись, я побрела в предположительно прежнем направлении. Предположительно, потому что отлично помнила, что скаут из меня никакой, а в какую сторону я бежала, могла лишь догадываться по тому, с какой стороны подходила к дереву, приютившему меня на ночь.

Хоть с каждой минутой становилось светлее, шла я не спеша, стараясь ступать как можно осторожней, прислушиваясь к каждому звуку.

Очень уж не хотелось быть найденной и вновь превращенной в груз.

Может, и стоило поспешить, но я больше надеялась на свои глаза и слух, чем на выдержку своих ног. Тем более что огромные сапоги начали натирать мне ноги, и, стараясь хоть как-то исправить это положение, я напихала в них пучки травы. Но сильно это мне не помогло.

Впрочем, лучше мужские сапоги не по размеру, чем мои родные, но на шпильке.

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда я вышла на небольшую полянку.

Вышла и тут же вернулась назад.

Я в своей жизни повидала многое, но вот такое видела впервые.

К горлу подкатила тошнота, а нос отчетливо уловил запах свернувшейся и уже начавшей разлагаться под полуденным солнцем крови. Жужжание насекомых, слетающихся на приторный запах, добавляло картину. А раз слетаются насекомые, значит, и остальные желающие полакомиться падалью скоро явятся сюда.

Мысль отрезвила, заставила зажать нос и все же осмотреться.