Демоническая Пятёрка. Месть голометрона

Жребий

«Тьма губит разом абсолютно всех,

И убивает в человеке Свет.

Добравшись к сердцу, чувствует успех,

А человека там, увы, и нет...»

Из записей Нила Джефферсона

Резкий выпад вверх. Затем ещё один и ещё. Сердце рвануло куда-то в сторону, а он за ним. Быстро перелетать с одного места на другое было не в первый раз. Он закружился, чётко выводя ровный круг, а затем и вовсе склонился к прямой линии. Медленный спуск вниз. Он соскользнул вправо, вверх, снова вниз и... неожиданно сломался. 

Нил в ярости бросил карандаш в сторону. Тот беззвучно упал на землю и затаился в тревожной тишине. Парень прикрыл глаза, запрокинул голову. Зелёные листья деревьев тихо шуршали над ним, покачиваясь из стороны в сторону, ватные облака расплылись по всему простору бескрайнего тёмно-синего неба. 

Свежий ветерок давно сквозил над головой, хотя Нил вовсе не собирался идти обратно в пещеру. Рисунок с её изображением медленно сворачивался в его руке и наконец совсем смялся — точно так же, как и остальные тридцать восемь. Рисовать её каждый день было бессмысленно, однако он не мог себя сдерживать, снова и снова проводя карандашом нежные черты лица королевы. 

Нил держал скомканный листок бумаги так крепко, что его руку тут же взяла сильная судорога. Он резко разжал пальцы. Ветерок подхватил рисунок и понёс далеко в сторону. Вдруг Нил вскочил с места, подбежал к смятой бумажке, резко схватил её и развернул дрожащими руками. Он старался прогладить все складки, не пропуская ни одну без внимания. 

Какая же она красивая, его Эмили... Как же он любит весёлый, немного прищуренный взгляд её больших выразительных глаз, как обожает эти неповторимые улыбки, не дающие надежды угадать их форму в следующий раз, а голос... Голос у неё потрясающий, такой яркий и при этом мелодичный... Как бы он сейчас хотел, чтобы она спела ему. 

Внезапно он снова вскочил, завертелся, забегал кругами около входа в новое жильё. Его кто-то позвал... Это она... Она его зовёт. И помнит. И любит. И никогда не забудет. Казалось, он наконец увидел её, почти прикоснулся к ней и... споткнулся. Упал. 

Нил и сам забыл, сколько сил потерял за это время, какой сильной боли стоили его первые шаги спустя месяц непрерывного лежания... Он не хотел вставать. Земля под его руками пахла лесной свежестью, и парень, вдохнув приятный запах полной грудью, ощутил, что снова начал дышать. 

Спустя несколько минут Нил всё же поднялся и впервые за долгое время посмотрел на него — на новый Голомерус. Совсем мёртвый. Ни одной живой души в поле зрения. Да и в самой долине Каменного Ущелья. А ведь все так ждали разрушения проклятья, надеясь, что их жизнь больше не будет прежним заточением у Властелинов, что красноглазое светило да и чёрная мрачная природа навсегда исчезнут перед их глазами... А сам Голомерус впервые за долгие четыреста томительных луноворотов вновь станет миром добра и Света. Да только вот где оно, это добро? Где этот обещанный Свет? 

Он прижал рисунок к груди — туда, где, казалось, уже давно ничего не бьётся. Глаза слипались из-за постоянного бодрствования, в животе сильно кололо, но Нил уже привык ничего из этого не замечать. Даже того, что у него было прямо перед глазами... 

Она быстро прижала его к себе, не проронив ни слова. Сдерживать эмоции было тяжело, ей редко когда приходилось оставлять всё внутри себя. Нил даже не успел никак среагировать. Он застыл на месте, даже не пытаясь понять, кто посмел прикоснуться к нему в первый раз за долгие два месяца одиночества. Её пальцы пронзили его холодом, будто впились иглами прямо под кожу. Поначалу казалось, его пытаются намеренно задушить, что, впрочем, почти так и было. 

— Я боялась, ты погиб... — Диана провела рукой по его взъерошенным волосам.

— Это ты? — голос Нила был очень хриплым, слабым, однако сестра всё равно его расслышала.

— Я, я... — Диана не могла отпустить его, поэтому прижала к себе ещё крепче. — Как... Как ты мог так жестоко с нами поступить! — она уже давно не сдерживала слёз.

Нил тоже обхватил её руками, но отвечать не собирался. Да он и не понимал, о чём Диана говорит. Хотя нет, прекрасно понимал, да только признавать этого не хотел. Да и объяснять тоже. Тут её щека коснулась его щеки, парень ощутил, как его разом что-то обожгло. Значит, он всё ещё может что-то чувствовать... 

— Я так боялась за тебя... — Диана снова всхлипнула, наконец высвободила Нила из рук. 

И тут она замерла на месте, так как совсем не узнала его. Перед ней стоял не он, не её жизнерадостный брат, на лице которого постоянно сквозила лучезарная улыбка, а в глазах прослеживались серебристые искорки радости и счастья. Тот, на кого она сейчас смотрела, был на вид совсем разбитым, лицо чуть округлилось, хоть и выглядело потухшим, покрасневшие глаза были прикрыты, на щеках появилось множество маленьких царапин, кожа наощупь стала совсем как чешуя, сам Нил немного поправился в теле. Одежда его, казалось, уже несколько лет не знала ни утюга, ни стирки: футболка, изначальный цвет которой был белым, совсем почернела, помялась, стянулась, брюки внизу порвались, растянулись. 

— Проклятые демоны, Нил, что с тобой?! — в изумлении выдохнула Диана.

Нил смотрел куда-то сквозь сестру, а голова его еле заметно покачивалась, сам он, казалось, вот-вот обессиленно упадёт на землю. Диана сразу поняла всё без слов. Она не скрывала, что паниковала, что совсем не знала, как помочь брату.