Демоническая Пятёрка. Месть голометрона

Король и королева

— Как же тебе прелестно в этой короне! —неожиданно послышался громкий бархатный голос в дверях.

Клементина обернулась не сразу, внимательно смотря на отражение Лоранса в зеркале. Он медленными важными шагами приближался к ней, заложив руки со свёрнутым свитком за спину, при этом чуть приподняв заострённый подбородок.

— Ты говоришь мне это каждый день уже на протяжении нескольких месяцев, — заметила Клементина, развернулась к нему и окинула игривым взглядом для привлечения внимания.

— Я готов говорить тебе это вечно, моя дорогая королева, — он отделался лишь торопливым поцелуем в щёку, но по довольному выражению лица Клементины было ясно, что ей и этого вполне достаточно. 

— Ну как там поживают наши любимейшие подданные? — протянула она с какой-то ноткой коварства, не переставая разглядывать Лоранса.

С первого же дня своего правления он заметно преобразился: его вид, да и манера поведения стали действительно королевскими, величественными; казалось, надменной уверенностью его питали не только четыре совместных гомокликона, мерцающих чёрным переливом на широкой жилистой шее, но он сам, его желание достигнуть своих целей во что бы то ни стало. Клементина отметила, что чёрный кожаный дублет весьма роскошно смотрелся на нём, подчёркивал его мужественную крепкую фигур. Тёмные брюки, пусть и не совсем чистые после осмотра в подземелье, падали прямо на ботинки, на которых красиво переливались серебряные узоры, похожие на молнии. Только как же сложно привыкнуть к этим дугообразным рогам и красным глазам! Клементине совсем не нравилось, что помимо остальных трёх Лоранс носит гомокликон Деметры, тем самым напоминая образ безжалостной королевы. 

— С ними всё прекрасно, можешь не волноваться по этому поводу, — он слегка наклонил голову, и пара длинных русых прядок упала ему прямо на лицо. — Тот, кто пока ещё не понял своё место, скоро обязательно поймёт. Или умрёт, — добавил он с невозмутимым выражением лица.

— Не скажу, что это самый хороший способ заполучить уважение подданных, — в который раз возразила Клементина. — Вспомни королеву, разве её методы кажутся тебе вполне нормальными?

— Нормальными, ненормальными, зато её боялись! — неожиданно повысил голос король Голомеруса. — А если боятся, значит уважают!

— Не кричи на меня! — обиделась Клементина, отвернулась, подошла к балкону.

Лоранс закатил глаза. Он терпеть не мог, когда она обижается похожим образом. И когда капризничает, прямо как маленький ребёнок, доказывает его неправоту, хотя прекрасно понимает, что Лоранс прав. Всегда и во всём. 

— Ну-ну, перестань уже так реагировать на мои слова, — он сотворил улыбку на лице, приобнял Клементину за плечи.

Колдунья молча отстранилась.

— Я обижаюсь явно не слова... — протянула она с какой-то долей грусти и засмотрелась вниз.

— Тогда что тебе не нравится? — любезно спросил Лоранс, хотя внутри весь пылал от негодования. 

После их восхода на престол Клементина словно совсем изменилась для него — стала более мягкой, чувствительной, вечно требующей к себе особого внимания. Словом, обычной примитивной девушкой. Он давно скучал по той колдунье, что могла одним лишь словом заставить всех членов Союза Чернокрылых предстать перед её ногами, подчиняться только её приказам. Да она даже могла заставить подчиниться своей воле его, Лоранса! А сейчас... Что ни предложи, что ни скажи — со всем соглашается, будто совсем не имеет своего мнения. И только сейчас впервые позволила себе возразить ему.

— Никто не имеет права говорить со мной в таком тоне, — произнесла она непривычно мягко и тихо, затем повернулась к нему. — Ещё тогда, в нашу первую встречу, ты сказал, что после смерти королевы моя жизнь изменится, а пустота, проедающая меня изнутри полностью, исчезнет навсегда.

— Но разве мы не добились всего, чего хотели? — Лоранс снова приблизился к Клементине, однако на этот раз не стал прикасаться к ней. 

— Понимаешь, я думала, месть позволит мне наконец избавиться от мучений, но они только усилились... Может, всё дело лишь в том, что тогда я не знала точно, чего именно хочу... Но сейчас знаю.

Она задержала на нём взгляд чуть длиннее обычного. Лоранс же, казалось, совсем не слушал её, рассматривал свиток в руках, лишь изредка поглядывая на колдунью.

— Прости, моя дорогая Клементина, но ты очень придираешься к моим словам. Даже больше к эмоциям, — ответил он спустя несколько секунд молчания.

— Что за свиток? — поинтересовалась Клементина, всё это время внимательно наблюдая за ним. Она уже была готова заглянуть в свиток, когда Лоранс быстро свернул бумагу обратно.

— Не поняла... — протянула колдунья в негодовании.

— Это сюрприз, — Лоранс усмехнулся. — Знаю, ты их не любишь, но, думаю, этот тебя удивит... Приятно удивит, — добавил он, и его брови тут же взлетели вверх от удовольствия. 

— Не уверена, что это так, — фыркнула Клементина, всё ещё обиженная на короля.

— Пойдём со мной, я покажу, — не дожидаясь ответа, Лоранс медленно вышел из комнаты.

Она последовала за ним, сильно заинтригованная его заявлением. Лоранс уже давно привык чувствовать за собой чьи-то быстрые шаги. Да и ему, как полноценному королю всего Голомеруса, вообще не стоило задумываться об этом. Как же он любит вставать по утрами и не видеть перед собой этого грязного старого эльфа с компрессами в руках, не делать вид больного, погибшего изнутри человека перед гадкой королевой и остальными её слугами, а гордо, величаво подниматься с кровати, выходить на балкон с чашкой горячего какао и с лёгкой презрительной улыбкой наблюдать за уставшими, умирающими лицами тех, кто ещё недавно считал его жалким ничтожеством. «И кто же теперь ничтожество?» — спрашивал он словно самого себя каждое утро.