Демоническая Пятёрка. Месть голометрона

Долг и предубеждение

Шорохи за окном разносились со всех сторон, да так, что Лия уже который час не могла спокойно расположиться в кровати и спокойно уснуть, как это  происходило на её родной планете. Обычно засыпать ей удавалось всего за считанные минуты, а здесь её всё настолько раздражало, что расслабиться было невыносимо сложно. Всё в этой комнате так и сверкало избыточным золотом, так и искрилось от резных, точно полупрозрачных стеклянных узоров на люстре, все украшения, что одиноко валялись на туалетном столике, так и хотелось порубить на части и выбросить за пределы комнаты. 

Лия скинула с себя одеяло и встала с кровати. Постель и так была чересчур мягкой, чтобы закутываться в противное тепло. А эта ночная белая сорочка? Это же просто ужас какой-то! Что за издевательства у них тут в Голомерусе?!

Лия поймала себя на мысли, что в её списке самых ужасных и раздражающих вещей в мире появился самый подходящий вариант — этот волшебный мирок. 

Переодевшись в свою драгоценную форму, Лия вышла в коридор с надеждой поговорить с мастером по поводу её пребывания здесь. Терпеть это общество, этот замок, эту комнату было не просто ужасно, но паршиво настолько, что хотелось рвать и метать всё, что только попадалось на глаза. Вот бы только дойти до комнаты Мирона, и уж тогда она всё выскажет ему... Всё, что думает.

К её неописуемому счастью, комната мастера находилась совсем рядом, и Лия, резко открыв незапертую дверь, влетела в комнату без стука.

— И как всё это понимать? — в её глазах так и пылали ярость и негодование.

— И тебе доброй ночи, Лия, — Мирон встал с кресла, повернулся к воспитаннице.

Он по привычке держал в руке трубку свежего табака, хотя прекрасно понимал, что при его состоянии здоровья уже давно пора было отказаться от данной роскоши. Лицо же его оставалось неприступно каменным, почти как обычно, когда Лия приходила к нему с возмущениями. Заметив, что мастер ещё даже не переодел парадную форму, девушка-воин немного расслабилась. Выходит, ещё не готовился ко сну. Значит, ворчать не так сильно будет.

— Я не собираюсь больше тут оставаться, — выпалила Лия давно задуманную мысль.

— Собираешься, не собираешь, а придётся, — Мирон пожал плечами, тихо усмехнувшись. — Иного выбора у тебя, увы, нет.

— Ты сказал, у меня будет спец-задание, и что я получаю в итоге? — продолжала возмущаться Лия. — «Пойди, понянчись с детишками, пока мы тут позанимаемся своими делами...» Вот, оказывается, что в твоём понятии означает спец-задание...

— Кажется, формулировка не совсем та, — заметил мастер, выдыхая густой дым табака. — Лоранс сказал мне, эти подростки не так просты. Они вооружены самой магией. Один из них так вообще хранитель всех трёх стихий Прародителей. Помнишь, я тебе про них рассказывал?

— Да плевать я хотела на эти тупые байки! Ты не выполнил своё обещание! А этот Лоранс вообще конченный идиот, и что ты его слушаешь?!

— Согласен, Лоранс глуп и наивен, — неожиданно для Лии согласился Мирон. — Видимо, время его мало чему научило. Впрочем, мне это только на руку.

Лия долго осматривала мастера, перед тем как сказать что-то в ответ.

— Вот оно, значит, как, — её голос стал совсем низким. — Поддакиваешь Лорансу, с невыносимым лицемерием, улыбаешься ему в лицо, а сам каков... Имеешь, значит, собственный план по поводу этого гнусного мирка, так?

В ответ Мирон как-то странно рассмеялся. Доброжелательство и бескорыстие вмиг скрылись с его лица под толстыми грубыми морщинами. Лия совсем вскипела от такой реакции. Она уже была готова вызвать его, своего мастера, на поединок, да только вспомнила, что оставила меч в комнате. 

— Мысли иногда нужно уметь оставлять в голове, Лия, — ответил Мирон, наконец справившись со смехом. — Или ты позабыла, как я забрал тебя к себе, когда твои родители бросили тебя? 

Тонкие губы Лии внезапно задрожали, что случалось с ними всегда, когда кто-то имел права упоминать её родителей.

— Они погибли на войне, — злобно прошипела она, сверля мастера презрительным взглядом. — Справедливо погибли, защищая свою родину! Как и любой истинный воин!

— Ну да, погибли, — чересчур спокойным голосом ответил Мирон, снисходительно оглядывая воспитанницу. — Поэтому и оставили в корзинке с ребёнком меч с твоим именем и запиской...

— Не смей больше говорить так о моих родителях! Иначе я не просто не буду выполнять это паршивое задание, но вообще уйду от тебя! И пойду прямо к Императору!

— А вот тут, дорогая моя, ошибаешься, — к Мирону вдруг вернулась вся его строгость. — Ты должна мне, должна мне не только за спасение твоей жалкой жизни, но за обучение, за успехи и повышения в уровнях, за безупречное воспитание и, наконец, за проживание полностью за мой счёт! 

— Должна, значит, — глаза Лии так и метались по сторонам от бешенства. — Ну хорошо... Я выполню свой долг... Выполню так, что ты не просто откажешься от своих слов, а будешь сам лично просить у меня прощения. И это я тебе га-ран-ти-ру-ю.

Мирон снова засмеялся, уже более уверенно, совсем не сдерживая себя.

— Что ж, рискни, Лия Крафт, — он как-то недобро усмехнулся. — Помни, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ты игралась со мной.

— Моё заявление остаётся в силе, — равнодушно заключила девушка-воин. — И в полном серьёзе.