Демоническая Пятёрка. Месть голометрона

Жертва

Он не остановился даже у самого порога дома. Вилли знал, почему так быстро и беспрепятственно сумел добраться до её особняка. Даже рыцари ни разу не обратили на него излишнего внимания, лишь изредка провожали недовольными нахмуренными взглядами. Всё было ясно как никогда: она его ждёт. И очень хорошо  подготовилась к встрече.

Стало совсем тихо, лишь шелест, проносившийся от  обёрток на прилавках торговцев, слегка щекотал уши, замирал где-то глубоко внутри. Вилли даже не стал разглядывать изменения в доме: узорчатые обои, по-видимому, переклеенные в розовые не так давно, совсем не смутили его, даже наоборот — не привлекали к себе особого внимания и помогали не отвлекаться от тяжёлых мыслей.

Он застал её, как всегда, в этом ненавистном кресле. Вилли, ещё даже перед тем, как зайти в комнату, уже точно знал, что она будет располагаться именно в нём. И смотреть на свой ненаглядный камин.

— Ну и зачем ты устроила весь этот спектакль? — Вилли облокотился рукой о проём двери.

Собирательница медленно повернулась в кресле. Вилли заметил на ней привычное бордовое платье, поддёрнутое на этот раз кожаным поясом на талии, растрёпанные волосы, собранные в небрежную причёску, тёмные туфли на каблуке, которые обычно покоились где-то в заброшенных коробках. Видно, точно готовилась к его приходу.

Мутные глаза бесчувственно смотрели куда-то сквозь него, делали вид, что изучают, разглядывают, видят его впервые, когда знают так давно, что было уже не сосчитать. А ведь он помнит их совсем другими: голубыми, чистыми, наполненными лишь радости и благоговением, не пытающимися погубить и испортить жизнь любому, кто нарушил закон их хозяйки. 

Молчаливое приветствие затягивалось. Собирательница словно застыла на несколько минут, пытаясь хоть как-то восполнить в голове его образ, однако перед взором мелькали лишь тёмные пятна да сама пустота. Наконец она жестом руки показала ему на стул, стоящий рядом с камином. Вилли же остался стоять на месте.

— Знала, что ты придёшь, — Собирательница заулыбалась. — И почему-то так и думала, что без детей.

— И зачем спустя столько лет нужно было направлять их ко мне? — строго спросил Вилли.

— О, прости мне внезапность моего решения, — с искренним сожалением ответила Собирательница. — Подумалось, эта встреча сейчас будет как нельзя более кстати.

— Ты не получишь ни их, ни то, за чем их послала, — уверенно заявил Вилли. — Я знаю тебя. И все твои злодейские козни мне тоже известны.

— Ты не понял, я хочу помочь им, — возразила она, наконец опустив глаза вниз. — Хочу помочь Нилу выполнить его миссию.

— Смотрю, врать ты так и не разучилась, — Вилли сделал шаг в комнату. — А ведь было столько времени, чтобы подумать об этом, не так ли? 

Собирательница поняла сразу же, о чём он. Внутри уже давно сильно жгло сердце, а старые шрамы воспламенились, вскрылись и закровоточили. 

— Если бы ты знал, сколько я думала о содеянном... — её голос предательски задрожал. — Как бы мне хотелось вернуться сейчас в тот день и всё исправить... И всё тогда было бы у нас по-другому...

— Не было бы, — резко отрезал Вилли. Лицо его даже покраснело от злости, накопившейся внутри после стольких лет мучений. — Ты бы не поступила иначе. А мы с братом бы всё равно никогда тебя не простили!  Или ты забыла, как разменяла нас на эту способность чёрной магии? А, матушка?..

При этом слове она так и вскочила с места. Оно сорвалось у Вилли, казалось, даже ненарочно, а так осторожно, так искренне, что Собирательница снова почувствовала себя его мамой. Любящей мамой. Да только вот что же она любила сейчас больше всего?..

— А ты ничуть не изменилась... — Вилли с сожалением покачал головой. — Как была помешанной Собирательницей, забирающей у людей всё, что им принадлежало, так и осталась ею... 

— Ты не прав, сынок... — от такого обращения она, казалось, совсем отвыкла, поэтому проговорила его с особой силой. — Я уже давно не та, кем была раньше... Поверь мне, прошу.

— Ну конечно, не та... Ты стала ещё и конфетки делать. Во здорово! Зачем же тебе дети, внуки, их судьба в общем, если у тебя есть всё это... — Вилли развёл руками, показывая на просторы особняка Собирательницы. — Ты даже не пытаешься ничего вернуть! Не пытаешься наладить отношения со мной! Да ладно, со мной, но со внуками! Как ты их встретила? Очередной ложью?! Направила ко мне, мол, пусть сам всё расхлёбывает и говорит как есть, а я тут у себя посижу, подожду, пока он принесёт мне на блюдечке то, что я хочу! Так же, мама?!

— Сынок... — жгучие слёзы уже давно навернулись на её глаза. — Прошу, выслушай меня... 

— Не притворяйся, мама, — Вилли судорожно качнул головой. — Не стоит сейчас строить из себя жертву обстоятельств. Ты говоришь, изменилась? Так а чем докажешь? 

— Я докажу... Я исправлю всё, что натворила... Ты только не говори детям! 

— Я и не собирался, — признался ей сын. — Они и так по горло сыты правдой о настоящем отце... Не хватало ещё и про бабку узнать... Скажи только, зачем тебе оно?

— Ты о чём? — Собирательница притворилась, что не  поняла его.

— Снова врёшь... — раздосадованно протянул Вилли. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Собирательница снова приземлилась в кресло, сгорбилась, смахнула с лица солёные капли.