Дерзкая для имперца: союзники поневоле

Глава 8

Встаю на рассвете и иду разжигать костёр. Вместе с кухаркой варим жидкую кашу из последних остатков моей крупы. Завариваю чай, сдобрив мёдом со дна крошечного бочонка.

Ригер командует собираться. Иду в хижину и складываю в мешок сушёные травы.

Беру штаны и рубаху на смену. Выцветшие и заштопанные, но больше у меня ничего нет. Заодно прихватываю все имеющиеся у меня тёплые вещи - сшитую мамой меховую жилетку и короткий суконный плащ с капюшоном.

Одежду, оставшуюся от отца, отдаю тем, у кого своя превратилась в лохмотья.

Перед уходом Ригер требует поджечь хижину. Чтоб врагу не досталась.

- Откуда здесь имперцы возьмутся? - решительно протестую я. - А вот беженцам, чудом спасшимся от расправы, она может ещё пригодиться!

Предводитель явно злится, но его люди полностью со мной согласны.

Осёдлываю коня. Ригер пытается на него взгромоздиться, но я не даю:

- Вещами его навьючим!

Перекидываю через седло свои мешки, связанные вместе, и ещё пару чужих. Вот и всё. Моя прежняя, привычная жизнь навсегда канула в Лету.

Веду под уздцы коня и размышляю. Кто такой этот Ригер? Не похож он на крестьянина. И внешне, и говорит уж больно складно.

Да и видно, что люди, которых он собрал, его своим не воспринимают. Вон, даже меня скорее послушали, а не его.

И Шан на него огрызнулся, когда тот его по холке потрепать захотел. Неприятный тип, в общем.

Идём до самого вечера. Как мне сказал знакомый отца, к роднику у болота, где переночуем. А потом двинемся дальше, в сторону тракта, соединяющего Перелесск с бывшей древлянской столицей.

- Пощиплем немного проезжих имперцев! - усмехается идущий рядом бородач с мечом.

Судя по контрасту богатых ножен с почти нищенской одеждой, явно трофейный! - соображаю я.

Не хочу я в таких делах участвовать. Это, во-первых, опасно. Во-вторых, мерзко как-то.

С другой стороны, Ригер правильные вещи говорит. Что имперцы даже детей убивают. Что они всех древлян подчистую уничтожить хотят. Чтобы забрать себе нашу землю.

Мы им не нужны. Разве что в качестве рабов.

И потом, они моих родителей убили. Так что поделом им!

И всё-таки Ригер негодяй ещё тот. В первую же ночёвку пытается вломиться в построенный для припасов и нас с кухаркой шалаш. Ещё и старуху оттуда гонит.

Я стою, загораживая вход. А когда он пытается меня оттеснить, в дело вступает Шан. Подскакивает и вцепляется ему в икру.

Ригер взвизгивает совершенно по-бабьи и разражается проклятиями. Я отзываю пса.

- Убью тварь! - яростно вопит Ригер.

- Только посмей! - не менее яростно отвечаю я.

Но, чтобы сгладить конфликт, обрабатываю ему укушенное место и зашиваю порванную штанину.

Надо уходить из этой банды поскорее. Вопрос в том, куда? Возможно ли выжить одинокой девушке в порабощённой врагом стране?

Встаю на рассвете и обхожу поставленные с вечера силки. Попавшиеся в них упитанные зверьки, напоминающие наших зайцев, обеспечат наваристую похлёбку.

После завтрака Ригер опять устраивает свою «политинформацию». И я опять ловлю себя на том, что внимательно слушаю навязчиво потирающего правый висок предводителя и соглашаюсь с каждым его словом.

Распалённые ненавистью повстанцы начинают обсуждать, где лучше устроить засаду. Я же принимаюсь думать, куда мне податься.

К долянам не вижу смысла. Их завоевание - вопрос времени. Через пару лет с ними случится то же самое, что и с нашим княжеством.

В Загорье? Далеко. Да и через горы высокие надо переходить. Там и знающие-то люди, по слухам, гибнут, а у меня даже карты нет. И тёплой шубы, и припасов в дорогу.

А если прикинуться урождённой подданной Империи и попробовать поступить в их магическую академию? Выучиться и в тот же Перелесск вернуться. Лечить людей, имея официальный диплом целительницы.

Но, насколько я знаю из памяти Лары, у имперцев документы какие-то имеются, без которых ты вообще никто. Бумаги с печатями. И где мне такое взять?

Через два дня добираемся, наконец, до столичного тракта. Первая же засада приносит щедрую добычу - телегу, доверху загруженную явно награбленным добром.

Пока выпрягают лошадь, я обхожу вокруг, стараясь не смотреть на два тела, лежащие на пыльной обочине. Ригер копается в содержимом телеги и отбирает вещи и продукты, которые приказывает навьючить на лошадь. Потом приседает над убитыми и начинает обшаривать их одежду.

Находит какие-то бумаги и швыряет на траву. Наконец, натыкается на кошель с деньгами.

Я же торопливо наклоняюсь и подбираю выброшенные документы. Посмотреть хоть, как они выглядят.

Углубившись в лес, останавливаемся на ночёвку. Я опять ухожу ставить силки. Заодно и бумаги просматриваю.

Убитые - просто торговцы. Видимо, решили по-дешёвке награбленное скупать. А может, и сами руку приложили. Не жаль их нисколько.

Вот с документами сложно будет. Потому что они на очень непростой бумаге выписаны. С водяными знаками. И печати на них замысловатые.

Если только на одном цифру возраста подчистить. И прикинуться мальчишкой-подростком. Глядишь, и получится тогда добраться до их столицы, где расположена вожделенная магическая академия.

На всякий случай прячу бумагу в потайной карман рубахи. Остальные запихиваю под моховую кочку и возвращаюсь в лагерь.

- Что, не люб я тебе? - заступает мне дорогу Ригер. Сопровождающий меня Шан оскаливает зубы и начинает рычать.

- Я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь! - отвечаю, придерживая пса.

- А я и не зову! - ухмыляется наглец. - Так, покувыркаться предлагаю!

Вот как в одном человеке может такое сочетаться - гнусная грязь и одновременно кровоточащее о бедах родной земли сердце, дающее такую силу его пламенным речам?

Молча обхожу его и шагаю к своему шалашу.